Он вздёрнул её руки и сжал тисками над головой. Эля задохнулась, встретив его взгляд: злой, тёмный, обжигающий, полный такой боли, что от неё становилось физически больно.

— Гадство… — пискнула она, растеряв всю свою решимость и храбрость. Она боролась со слезами, с желанием просто обмякнуть и перестать сопротивляться, но гордость и страх не давали ей сдаться.

На секунду в глазах Скорпиона промелькнуло что‑то похожее на тень вины — короткая, едва уловимая вспышка, тут же упрятанная за новой волной гнева. Но Эля почувствовала лёгкое движение его пальца на своём запястье — он сам, кажется, не осознавал, что делает. Легонько гладил большим пальцем её кожу там, где держал скрещённые руки. Почти неуловимая ласка. И такая говорящая. А взгляд его был тяжёлым, горячим, жадным, будто он хотел запомнить каждую чёрточку её лица, каждую тень в её глазах, прежде чем снова отвернуться навсегда.

Ограничители на его руках слабо мерцали, сдерживая энергию, которая бурлила внутри, грозя вырваться наружу. Татуировка на предплечье пульсировала тревожным белым светом, подчёркивая, как близко он подошёл к грани, что даже ограничители не спасали. Он прикрыл глаза успокаивая себя илирран , что билась, копилась внутри него не находя выхода.

— Командор хорошо платит за информацию. Но я больше ничего тебе не скажу.

— Я здесь не за информацией, — тихо ответила Эля, и в этой звенящей тишине её голос прозвучал особенно ясно, обнажённо, без всякой защиты. — Я здесь, потому что ты мне небезразличен.

И увидела в его глазах боль — ту самую, которую он пытался скрыть за яростью, упрятать за грубостью, спрятать так глубоко, чтобы никто не смог до неё дотянуться. Но сейчас маска треснула, и эта боль проглядывала сквозь щели, как свет сквозь разбитое стекло. Как когда-то, в том ненавистном кабинете командора.

— Опять ложь, — процедил он, и в этом слове было столько горечи, что оно звучало не как обвинение, а как признание собственной раны.

— Посмотри на меня, — прошептала Эля, и её голос дрогнул, но она не отступила. Пальцы слегка подрагивали, но взгляд оставался твёрдым. — Просто посмотри. И скажи, лгу ли я сейчас.

Скорпион медленно поднял глаза, будто каждое движение давалось ему с трудом, будто он боялся увидеть в ней то, что не хотел признавать. Их взгляды встретились, и на мгновение в комнате стало слишком тихо: даже гул клуба за стенами будто отступил, оставив их одних в этой напряжённой, хрупкой тишине.

— Как я убедился на своей шкуре, ты отменная лгунья, — наконец выговорил он.

— Я спасла твою жизнь! — прошипела Эля, пытаясь вывернуться из его захвата, вернуть себе хоть каплю контроля.