— Он уютный, — сказала она, сама удивляясь тому, как легко это слово ложится на описание корабля, который выглядел скорее как рабочий инструмент, чем как дом.

Алор обернулся, задержав взгляд на её руке, будто проверяя, почувствовала ли она то самое, едва уловимое биение ритма судна. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на облегчение, будто ему было важно, чтобы она не просто терпела эту тесноту, а приняла корабль как часть пути.

— Да, — кивнул он. — Он не для парадных выходов. Он для того, чтобы выживать. И возвращаться. Здесь всё держится на внимании: на том, как ты смотришь, как слушаешь, как замечаешь, когда тон гула чуть меняется, когда металл чуть поскрипывает, когда система тихо ворчит, будто ей не нравится курс.

Эля кивнула, вглядываясь в переплетение труб и панелей, в узкие проходы, где даже поворот корпуса требовал точности. Ей вдруг стало ясно: этот корабль не про комфорт. Он про доверие. Про умение быть начеку каждую секунду.

— Значит, мне тоже придётся научиться его слышать, — проговорила она чуть тише, будто давая себе обещание.

Алор чуть склонил голову, в его тёмном взгляде мелькнула тень улыбки.

— Придётся, — согласился он. — Но не сразу. Сначала просто привыкай к звуку. Пусть он станет фоном, который ты даже перестанешь замечать. А потом, когда он вдруг изменится хоть на полтона, ты первая это услышишь. И вот тогда поймёшь, что стала частью команды. Пойдём, я покажу твою каюту, моя рядом находится.

Эля вошла в маленькую каюту и обвела её взглядом. Пространство было настолько тесным, что, казалось, здесь едва хватало места для одного: узкая откидная полка‑кровать, закреплённая у стены, компактный рундук под ней, узкая ниша с парой крючков и узенький иллюминатор, в котором сейчас мерцала россыпь звёзд, словно кто‑то небрежно рассыпал горсть бриллиантов по бархату.

Всё было пригнано, подогнано, прижато к стенам — никакой лишней роскоши, только то, без чего нельзя обойтись в долгом полёте. На переборке тускло поблёскивала панель управления микроклиматом, а над полкой висел небольшой фиксатор, чтобы во время манёвров или тряски не сорваться вниз.

— Если что‑то понадобится — я рядом. Буквально в пяти шагах рубка.

Он ещё секунду постоял, будто хотел добавить что‑то ещё, но лишь коротко кивнул и шагнул в сторону рубки.

— Я проверю курс и системы. Если захочешь — приходи. Покажу, как он отзывается на каждое движение штурвала. Или просто посиди рядом. Тут места мало, но вдвоём не тесно.

И, не дожидаясь ответа, он скрылся за переборкой, оставив Элю наедине с мерным, убаюкивающим гулом корабля и с ощущением, что теперь её жизнь на какое‑то время будет измеряться не днями, а ритмом этих двигателей.