— Ты справишься, — сказал он. — В тебе столько упорства, что даже система начнёт сомневаться в собственных протоколах.

Эля слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри потихоньку расправляются сжатые пружины.

— Я справлюсь, — повторила она, будто закрепляя эти слова в реальности. — Я буду Карой Мори. На время.

Рокко кивнул, снова становясь тем самым Рокко — шустрым, деловитым, чуть насмешливым. Он подмигнул, и в этом подмигивании было столько привычной бравады, что Эля невольно улыбнулась.

— Ладно, — сказала она, расправляя плечи и чувствуя, как костюм, этот странный, красивый, почти чужой наряд, вдруг становится частью её самой. — Время не ждёт. Завтра поздно вечером улетаем.

Алор посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались тревога и уважение, и коротко кивнул.

— Хорошо, — тихо произнёс он.

Эля ушла обратно переодеваться и умываться, а Алор и Рокко ещё долго сидели над схемами и обсуждали детали. Уже ближе к ночи Эля вышла в сад и присела около симбионтов.

Мурлыка чуть шевельнул листьями, будто пожимал плечами, и тихо прошелестел:

— Ну наконец‑то. А я уж думал, вы забыли о нас.

Эля поведала Мурлыке о своих планах, стараясь говорить просто и без лишней драмы — так, чтобы он понял не только слова, но и то, что за ними прячется.

— Летите, доктор Эля, — прошелестел Мурлыка без привычной иронии. — Делайте, что должны. А мы тут… будем виться, шептаться и ждать. И если Рокко вдруг решит устроить в саду «экспериментальную подсветку» — я ему вежливо намекну, что мы не сцена в театре.

Эля осторожно коснулась листьев Мурлыки.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

Мурлыка чуть дрогнул, будто кивнул.

— Да ладно, — буркнул он, снова пряча тепло за ворчливостью. — Кто‑то же должен держать оборону. А то без меня тут всё зарастёт пафосными розами и скучными рододендронами.

Рядом Нарцисса тихо прошелестела. Её лепестки чуть дрогнули, словно она пыталась потянуться вслед за Элей, но осталась на месте, крепко держась корнями за землю.

— Вы только возвращайтесь, — вдруг тихо произнес Мурлыка, и шелест в сознании Эли прозвучал тоньше, чем обычно, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Не ради нас… ну, не только ради нас. Ради себя. Чтобы потом опять сидеть тут, пить чай, рассказывать про звёзды и смеяться над саундтреками Рокко.

— Обязательно вернусь, — пообещала Эля. — И всё расскажу, а потом пойдем гулять на берег моря вместе с Нарциссой.

Нарцисса чуть склонила бутон, будто кивнула, и затихла.

И, пока Эля шла к дому, чтобы собрать вещи, Мурлыка тихо прошептал — так тихо, что услышала бы только Нарцисса: