Эля посмотрела на них обоих: на Рокко с его вечным оптимизмом, который пробивался сквозь любые стены, и на Алора, в чьих глазах всё ещё читалась настороженность, но уже смягчённая лёгким удивлением.

— Ну, чего стоишь, как чужой? — хрипловато бросил Рокко.

Алор не успел ничего ответить. Он шагнул вперёд, и они столкнулись в крепком, до хруста в плечах, объятии — так обнимаются люди, которые когда‑то вместе выбирались из передряг, где один неверный шаг стоил бы жизни. На секунду они просто стояли, не разжимая рук, будто проверяя: да, вот он, настоящий, живой, не призрак из старых воспоминаний.

— Ты куда пропал полтора года назад? — наконец выдохнул Алор, отстраняясь, но не отпуская Рокко, удерживая его за плечи, словно боялся, что тот снова растворится в воздухе. — Даже мне ничего не сказал.

Рокко криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Прости, но пришлось спешно улететь, — просто сказал он.

Алор хотел было что‑то возразить, но только махнул рукой.

— Ладно, — буркнул он. — Главное, что сейчас ты здесь и живой.

Рокко хмыкнул, по‑хозяйски плюхнулся на диван, оглядывая то Алора, то саму Элю.

— А вы оба, значит… сплелись стебельками?

— Мы друзья, — спокойно ответила Эля, не заметив, как опустил взгляд Алор, а его хвост поник. — А вы, я смотрю, знакомы?

— Эля, — обернулся к ней Алор, чуть наклонив голову, — Рокко — мой друг. И он долгое время жил и работал на «Орионе‑11».

Эля замерла, и этот миг застыл, как капля смолы, в которой навсегда остаётся всё, что в неё попало.

— Работал на «Орионе‑11»? — переспросила она, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.

Рокко кивнул.

— Ага. Был там… ну, скажем так, универсальным специалистом. Чинил проводку, настраивал системы, иногда… помогал тем, кому помощь была нужна неофициально. А потом понял, что если останусь ещё хоть на месяц, то стану частью системы. И слинял. Взял всё, что мог унести, и улетел первым же грузовым челноком.

— Не скромничай, — рассмеялся Алор. — Рокко — гений по части электроники.

— И хакер? — уточнила Эля, вспомнив, как он ей представился в начале их знакомства.

— Бывший, — поправил Рокко, и на этот раз в его голосе не было привычной бравады. Он звучал просто, буднично, как тот, кто давно смирился с тем, кем был, и теперь спокойно принимает, кем стал. — Теперь я просто садовод. И пекарь. И сосед.

Эля сглотнула. В голове крутились сотни вопросов, каждый из которых тянул за собой клубок новых тревог.

— Пройдёмте на кухню, попробуем пирог, — предложила она.

Алор сел за стол напротив Рокко, а Эля разрезала пирог, положила по кусочку каждому на тарелку и разлила в кружки чай. В воздухе повисло тихое ожидание — не напряжённое, а такое, когда все понимают: сейчас произойдёт что‑то важное, но никто не торопится это озвучивать.