И Скорпион, к собственному удивлению, кивнул. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким в своей буре. Рядом были двое, которые не пытались его переделать, не пытались стереть его вину или оправдать его поступки. Они просто были рядом — с шутками, с ворчанием, с этой странной, но настоящей мужской поддержкой.

Так и зарождалась их дружба — не с клятв и торжественных обещаний, а с того, что трое разных мужчин в один вечер поняли: иногда самое важное это когда кто‑то вовремя скажет «стой» и не даст тебе наломать дров.

Рокко чуть помедлил, потом хитро прищурился и достал гитару.

— А сейчас самое время для душевной баллады! — провозгласил он, проводя пальцами по струнам так, что те отозвались жалобным звоном, будто сами предчувствовали беду. — Я её сочинил в момент экзистенциального кризиса. Называется «О, как же я устал от своих же решений». Очень трогательно.

Алор тут же покачал головой и кивнул на окно, откуда виднелся тихий участок Эли, укутанный ночной тенью:

— Не стоит. Эля спит. Если ты сейчас начнёшь петь, она проснётся, решит, что на дом напали, и вызовет отряд быстрого реагирования. Или хуже — выйдет сама, с чем‑нибудь тяжёлым.

Рокко замер с гитарой наперевес, будто только сейчас осознал масштаб возможной катастрофы. Потом медленно опустил инструмент и вздохнул с театральным надрывом:

— Эх… А я так надеялся, что эта баллада станет мостом к примирению. Ну, знаешь, типа: она слышит, понимает глубину моих метафор, плачет от красоты слога и сразу всё прощает Скорпиону.

Скорпион фыркнул от абсурдности ситуации:

— Если она и заплачет, то от боли в ушах.

— Вот именно! — подхватил Алор, чуть приподняв бровь, будто сам удивился, что согласился с Скорпионом. — Так что давай без баллад.

Рокко ещё секунду посидел, поглаживая гриф гитары, словно утешая обиженный инструмент, потом решительно убрал её обратно.

— Ладно, сдаюсь. Но сидеть тут и смотреть на вас — тоже не вариант. У меня идея получше! Пойдёмте к моим друзьям вольфианам. У них там как раз сегодня вечер настольных игр, споры о смысле жизни и бесконечный запас орешков. Оторвёмся, мужики! Ну, в смысле, не так, чтобы стальные гомодрилы вмешались, а культурно: поспорим, посмеёмся, может, даже придумаем какой‑нибудь гениальный план, как тебе, Скорпион, вернуть расположение дамы сердца.

Скорпион поморщился, будто само слово «план» царапнуло его по нервам:

— Мне не нужны планы. Мне нужно просто пойти и сказать, что я был идиотом.

— Ага, — спокойно кивнул Алор. — И ты скажешь это ровно так, что она решит, будто ты не извиняешься, а выдвигаешь ультиматум.