— Это чудесно! — выдохнул Алор и снова сел в кресло, подавшись вперёд, будто хотел быть как можно ближе. — Это хорошая новость. Но почему ты выглядишь такой несчастной? — и заговорил быстро, горячо, будто боялся, что она не поверит его словам. — Я помогу тебе во всём. Буду заботиться о тебе. Защищу тебя ценой собственной жизни. Знаю, тебе страшно, но всё разрешится.

Эля снова сморгнула навернувшиеся слёзы и на этот раз они были от облегчения.

— Я всё ещё в шоке, — призналась она. — Но я хочу этого ребёнка. По большей части мне просто страшно. Никогда не думала, что стану матерью. И ещё… он станет первым ребёнком, зачатым от союза землянки и ксикорианца. Я боюсь того, с какой жизнью он или она столкнётся. На УЗИ всё выглядит хорошо, но на этой стадии сложно что‑либо утверждать наверняка.

Она сделала паузу, собираясь с силами, чтобы произнести самое главное.

— Меня тревожит другое. Беременность может развиваться неправильно, если я не узнаю больше о физиологии ксикорианцев. — Она подняла глаза на Алора, и в её взгляде была не просьба, а отчаянная надежда. — Ты мне нужен.

Алор буквально подлетел к ней, опустился на колени и крепко, но бережно схватил её за руки, а его хвост обвил её лодыжку, будто хотел передать ей всю свою силу через это прикосновение.

— Скажи, что нужно сделать? — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. — Всё, что угодно. Я сделаю всё.

— Ты наполовину ксикорианец, — тихо сказала Эля, чувствуя, как дрожит голос. — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной в клинику и сдал анализы. Врач сказал, что данные о ксикорианской расе помогут сузить референсные значения, понять, чего ждать. Думаю, что этого хватит, чтобы начать обследоваться и придерживаться той программы, которую озвучит доктор.

И она рассказала ему всё: про лирран, про то, что говорил Скорпион, про ледяной вихрь его энергии и про то, как она боится, что эта буря может передаться ребёнку. Слова лились потоком, будто прорвало плотину, и с каждым сказанным словом становилось чуть легче, потому что теперь она не несла этот груз в одиночку.

Алор слушал, не перебивая, только крепче сжимал её руки, будто боялся, что, если отпустит, она снова уйдёт в эту тишину, где ей придётся справляться самой. Когда она закончила, он медленно кивнул, словно складывая все эти кусочки в единую картину.

— Завтра утром мы поедем в клинику, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — И, если понадобится, послезавтра на Аэлуру, к моей матери. Если нужны анализы, то я сдам всё, что попросят. Если нужно будет быть рядом, пока ты будешь слушать эти цифры и бояться каждого отклонения, — я буду рядом. И я не уйду.