— Прикройся, чтобы я мог забрать мокрое полотенце.

Эля торопливо натянула одеяло до самой шеи и передала ему полотенце. Алор ушёл в ванную и несколько минут там что‑то прибирал, шуршал, выключал свет. Эля за это время быстро одела ночную сорочку. Потом он вернулся и сел в кресло, но сидел напряжённо, будто готовый в любую секунду снова сорваться с места и броситься на помощь.

— Что случилось? — тихо спросил он, глядя на неё с той самой внимательностью, от которой невозможно было спрятаться. — Ты плакала?

Эля боролась с желанием разрыдаться, слёзы подступали к горлу, обжигая, но она упрямо сжимала зубы, не позволяя им пролиться. И наконец, выдохнув так, будто сбрасывала с плеч тяжёлый груз, тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Я беременна.

Алор замер и открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но тут же закрыл, словно не находил слов, способных удержать этот миг. Секунды растягивались в вечность, пока он наконец не обрёл голос:

— Ты уверена?..

— Абсолютно, — твёрдо ответила Эля, и в этом слове прозвучала вся её решимость не дать страху победить. — Сначала я списала задержку на стресс. Потом началось утреннее недомогание: тошнота, головокружение и всё то, что я упрямо отказывалась замечать. А сегодня после смены я поехала в частную клинику… — она на мгновение сморгнула слёзы, но не дала им упасть. — Да, во мне растёт ребёнок. — Её рука сама собой легла поверх живота, будто хотела защитить то, что только начинало жить. — Я стану мамой, — повторила она тише, словно пробуя слово на вкус. — Срок маленький…

Алор всё ещё смотрел на неё, будто пытался разглядеть в её лице ответ на вопрос, который даже не решался задать. Эля снова боролась со слезами, теперь уже не от отчаяния, а от тяжести этого признания, от того, как много стояло за одним коротким словом «беременна». Она подняла взгляд и увидела, что Алор по‑прежнему молчит. Тишина давила, становилась почти невыносимой.

— Это произошло… — начал он, и голос его прозвучал непривычно хрипло.

— В клубе… втой комнате, — тихо закончила Эля, не отводя взгляда.

Внезапно Алор резко встал и, не говоря ни слова, повернулся к окну, встав к ней спиной. Он стоял неподвижно, будто пытался унять бурю внутри себя, даже хвост замер и не двигался. Эля напряжённо наблюдала за ним, чувствуя, как в груди сжимается сердце. Каждая секунда этого молчания ранила, будто острый осколок.

Наконец он обернулся и вдруг широко, искренне улыбнулся. Не натянуто, не из вежливости, а так, будто перед ним зажглась новая звезда.

— Чему ты радуешься? — прошептала Эля, сбитая с толку этой переменой.