— На станции у меня есть незавершённые дела, и каков будет исход… Эля, будь осторожна. Если Викс хоть раз подумает, что ты снова можешь стать для меня важна… он не упустит шанса использовать это против нас обоих. Улетай на Эверию, немедленно. Звони своему хвостатому.

Слова прозвучали как приказ, и от этой резкой смены тона у Эли на мгновение перехватило дыхание. Она кивнула, не доверяя голосу, и села в кровати, оглядываясь в поисках халата. Тот валялся на полу, смятый, будто ненужный остаток другой, более лёгкой жизни. Она подхватила его, накинула, затянула пояс чуть туже, чем нужно, словно эта тонкая ткань могла стать хоть какой‑то бронёй.

Уже собираясь направиться в ванную, она вдруг замерла, вспомнив одну очень важную деталь.

— Мы не предохранялись, — сказала она, и фраза повисла в воздухе, неловкая и резкая, как случайный удар.

— Всё в порядке, — спокойно ответил Скорпион, не глядя на неё. — У меня стоит противозачаточный имплантат.

Эля на секунду прикрыла глаза, а потом едва заметно хмыкнула про себя: «Ну конечно… выплескивать свою лирран не только ведь на ринге приходится…». И тут же ей стало стыдно за эту едкую мысль — за то, что она пыталась спрятать ревность за иронией.

Схватив линкер, она быстро набрала короткое сообщение Алору:«Я жду тебя… и не забудь про мои вещи».

Потом она подняла глаза на Скорпиона, будто хотела что‑то сказать — может, спросить, или просто задержать его взглядом ещё на пару секунд. Но он уже отвернулся, натягивая штаны, и в этом движении было столько привычной собранности, столько готовности снова стать тем самым «тайным линчевателем», что Эля поняла: больше ничего не нужно ни говорить, ни объяснять.

Она шагнула к двери ванной, задержавшись на миг, чтобы бросить последний взгляд через плечо. Он стоял у окна, глядя куда‑то вдаль, туда, где огни сливались в одну холодную полосу. И в этой его неподвижности было столько расстояния между ними, что ей вдруг стало нестерпимо холодно, несмотря на жар, ещё не успевший выветриться из комнаты.

Дверь ванной тихо щёлкнула, закрываясь за ней, и этот звук прозвучал как финальная точка — не злая, не драматичная, а просто неизбежная.

* * *

Скорпион остался стоять у окна, глядя на огни: они сливались в одну холодную полосу, будто рисовали границу между тем, что было, и тем, что будет.

«Не обещаю», — он мысленно повторил собственные слова, и они отдались внутри горьким эхом. Он знал, что это самое честное, что он мог ей сказать. И самое жестокое. Но любая другая фраза была бы ложью, а лгать Эле он не хотел. Не после всего.