Я не готова к его вопросам. К его голосу, который неизбежно напомнит об Адаме. К той нормальной жизни, от которой во мне почти ничего не осталось.
Сделав вдох, я все же коснулась иконки вызова и поднесла телефон к уху.
Пошли длинные гудки. Каждый из них отдавался ударом сердца. Я нервно вцепилась свободной рукой в локет, мысленно умоляя, чтобы трубку никто не снял.
Гудки резко оборвались.
— Слушаю, — раздался в динамике глубокий, чуть хриплый голос мистера Эшворда.
В горле встал ком. Я замерла, не в силах вытолкнуть из себя ни звука. Может сбросить звонок?
— Алло? — в голосе старика на том конце провода прорезалось легкое недоумение, — Уайтхед, если ты разбил машину, я тебя…
— Это не Уайтхед, — наконец выдавила я пересохшим горлом, перебивая его угрозу.
В трубке мгновенно повисла тишина. Послышался судорожный вздох, а затем голос мистера Эшворда резко изменился:
— ...Ана? Боже мой...
От этой простой фразы у меня перехватило дыхание. Пальцы сильнее сжали серебряный локет на шее, а к глазам предательски подступили слезы. Я закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной деревянной створке шкафа, и тихо выдохнула:
— Это я.
— Слава богу... — выдохнул старик, и в его голосе прозвучало столько искреннего облегчения, сколько я не слышала уже целую вечность. — Рад тебя слышать, девочка. Как ты?
— Я... тоже рада вас слышать. Со мной все хорошо, — соврала я, пытаясь придать голосу хоть немного уверенности. — Как вы?
— Да что со мной сделается, — слабо усмехнулся он, хотя в тоне сквозила усталость. — Мы все ждали, когда этот остолоп поможет связаться с тобой нормально. А когда он пришел за твоей машиной, я уже хотел послать его куда подальше.
Я нервно провела пальцем по деревянной кромке гардеробной:
— Да, он рассказал, — усмехнулась я.
— Мало я ему устроил, — проворчал старик. — Если бы Фред вовремя не вмешался, этот наглец ушел бы ни с чем.
Я на секунду замерла.
— Погоди... — я нахмурилась, сильнее прижимая телефон к уху. — В смысле «ждали»? Джаспер... он что, общался с вами все это время?
Мы стояли в просторном фойе ресторана, пока Джаспер общался с хостес, подтверждая бронь. Я мельком глянула на свое отражение в высоком зеркале — и едва узнала себя. Плотная ткань платья глубокого винного оттенка мягко облегала фигуру, переходя в элегантную расклешенную юбку. Сдержанный вырез оставлял открытыми только руки и шею, на которой привычной тяжестью покоился серебряный локет. Ткань платья надежно прятала под собой почти все шрамы на груди, зато открывала спину.
Вместо тяжелых армейских ботинок на ногах были изящные босоножки, а волосы мягкими, небрежными волнами обрамляли лицо. Никакой экипировки и оружия.