— Лилит, я полагаю, вы достаточно умны, чтобы понимать: все ключевые решения касательно вашего пребывания здесь сейчас утверждаются Призраками.
Я застыла.
Призраки.
Он произнес это вслух?
Прямо, открыто, без ведомственных эвфемизмов и зашифрованных номеров подразделений.
Заметив, как вытянулось мое лицо, Куилл едва заметно усмехнулся. Он протянул руку, взял один из листов распечатки, и развернул его ко мне.
— Капитан Найт вряд ли обратил внимание на маркировку допуска в шапке, но вы ее видели. И я ее вижу, — вкрадчиво произнес он. — Ø BLACK ACCESS. Допуск управления специальных операций. Эти люди… они чертовски хорошо умеют быть убедительными, когда им что-то нужно. И на вашем месте я не стал бы слепо им верить.
— Я никому здесь не верю, подполковник, — выпрямив спину, отрезала я. — Даже вам.
— Ценю такой подход, — кивнул Куилл, и в его глазах блеснуло сухое одобрение. — Я направлю ваши запросы на согласование. Но по поводу личного дела и архивов «Альфы» ничего обещать не могу. Это не в моей юрисдикции.
— Сэр, до своего личного дела я доберусь в любом случае, — медленно, глядя ему прямо в глаза, произнесла я. — Это лишь вопрос времени. Я уважаю вас как командира. Именно поэтому я запрашиваю доступ официально — чтобы не создавать ненужных проблем ни вам, ни себе.
Куилл смерил меня долгим, тяжелым взглядом, в котором сквозило странное уважение напополам с настороженностью.
— Я вас услышал. Можете идти.
Я поднялась со стула и развернулась к выходу.
— Лилит, — окликнул меня Куилл, когда я уже взялась за ручку двери.
Я обернулась. Подполковник сидел неподвижно в полумраке кабинета, глядя на меня исподлобья:
— Полковник Уайтхед умеет убеждать. Но помните: оперативники его ранга никогда и ничего не делают просто так. Не становитесь пешкой в чужой партии.
Новость об отстранении Харриса облетела базу меньше чем за сутки. Уже несколько дней Сектор буквально гудел, захлебываясь новыми, все более грязными сплетнями.
— Погоди, погоди, — Кобра в который раз недоверчиво тряс головой, хватаясь за виски. — Жирный Харрис… реально закрылся в кабинете и наяривал на камеры в мужских душевых?!
Я молча кивнула в чашку с остывшим кофе. Пересказывать эту мерзость по сотому кругу не было никакого желания. Кобра с протяжным стоном откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками.
Мы сидели в переговорной всем отрядом. Напряжение, которое неделями висело в воздухе, наконец немного спало: парни снова заговорили со мной. Тедди уже вовсю травил пошлые шутки про навесные замки для душевых кабинок, Муха, закинув ноги на соседний стул, смеялся и поддакивал, а Техас сидел в углу в своих неизменных солнцезащитных очках — лицо его за эти дни заметно посвежело, синяки почти сошли, и выглядел он уже куда здоровее прежнего. Он лишь лениво хмыкал, слушая общий треп. Только Ромео сидел поодаль и непрерывно косился на меня.