Проверяющий скривил губы в холодной, желчной усмешке. Он не отвел взгляда.
— «Всё было нормально»? — он резко подался вперед, его голос стал ниже, опаснее. — Вы называете массовые ликвидации правительственных чиновников, топ-менеджеров корпораций и влиятельных лиц государств «нормальной работой»? Вы методично вырезали элиту, мисс, — последнее слово он растянул, — Действуя кстати, также по приказу.
— Мне нужны были деньги на жизнь, — я пожала плечами, глядя на него с абсолютным спокойствием, которое бесило.
Лицо проверяющего на мгновение исказилось — вены на его виске опасно пульсировали. Он явно ждал оправданий, раскаяния или хотя бы ярости, но точно не этого ледяного прагматизма.
— Вы были таким же инструментом, как и здесь, — он сжал планшет так, что побелели костяшки. — Инструментом, который возомнил себя хозяином положения. Вы работали на заказчиков, которые использовали вас для дестабилизации целых стран.
— Так ваш секретный IV отдел создал меня такой, разве нет? — Я продолжала смотреть на него в упор, — Вы создали меня такой, вложили в мои руки эту силу, а теперь, когда я не вписываюсь в ваши новые «протоколы безопасности», вы придерживаетесь правила «я породил, я и убью»?
В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже дыхание Тедди, до этого прерывистое, словно замерло. Проверяющий медленно поднял взгляд от планшета. В его «мертвых» глазах на мгновение вспыхнуло раздражение. И мне захотелось добить его.
— А ваш командир тоже входит категорию «патологии», которую требуется посадить на поводок? — я произнесла это нарочито небрежно, с той самой интонацией, которая обычно выводила из себя всех тех, кто допрашивал меня.
Он понял о чем я говорю, я это увидела по его растерянному взгляду.
Медицинский блок был еще светлее и стерильнее чем весь Сектор Ø. Белоснежные стены, белоснежные палаты, люди в белоснежных халатах. Все это напоминало мне Альфу. Я старалась как можно реже здесь находиться.
Ромео шел чуть впереди, уверенно лавируя между тележками с оборудованием и спешащими куда-то медиками. Он остановился у поста дежурного врача, обменялся парой коротких фраз, в которых я разобрала лишь «стабилен» и «динамика положительная». Ромео коротко кивнул, закончив разговор, и обернулся ко мне.
— С Билли всё в порядке, — сказал он, и в его голосе, обычно собранном, проскользнуло нечто похожее на облегчение. — Пережил критическую фазу. Нам разрешили взглянуть на него.
Я лишь молча кивнула, чувствуя, как невидимая бетонная плита, давившая на грудь с момента нашего отхода с объекта, немного сдвинулась. Мы направились к нужной палате. Каждый шаг по этому белоснежному коридору давался с трудом. Внутри нарастала тревога, которая отдавалась пульсацией в голове.