— Если бы не задевало, — задыхаясь от боли, прохрипел он, — ты бы не резала меня с таким наслаждением... как я когда-то тебя, куколка.
Куколка.
Короткий, сокрушительный удар в челюсть оборвал его слова. Костяшки обожгло о его зубы. Меня до сих пор выворачивало от этого прозвища. От его гнилого голоса. От каждого воспоминания, которое он пытался вытащить наружу.
— И это всё?..
Стерев тыльной стороной ладони чужую кровь с пальцев, я опустилась обратно на стул с пугающим спокойствием.
— Мой отец. Это он был нулевым?
Майк сплюнул на пол выбитый зуб пополам с багровой жижей и криво оскалился:
— Если бы всё было так просто…
— Знаешь, я обещала тебя не убивать, — холодно произнесла я, — но про покалечить разговора не было.
Я уже занесла клинок, когда Майк медленно опустил мутный взгляд на хлещущую из бедер кровь. На его перекошенном лице вдруг расползлась жуткая ухмылка, я знала что он будет говорить дальше.
Каждое блядское слово.
— Помнишь мою сказку про «кровавого орла»? — Его лихорадочно блестящие глаза впились в меня, а голос зазвучал с тем же вкрадчивым, больным упоением, что и десять лет назад. — Викинги разрезали спины жертвам, ломали ребра у самого хребта и выворачивали их наружу, словно распахнутые крылья. Они верили, что в этой агонии человек перерождается. Я ведь хотел подарить вам крылья.
Я зажмурилась, пытаясь сдержать подступившую тошноту. В памяти ожила та чудовищная сцена: изуродованное тельце на бетонном полу, хруст ломаемых костей, пар от свежей крови и то, что последовало после. Когда его окровавленные руки потянулись ко мне.
— Вспомнила? — с наслаждением зашипел он, смакуя каждую деталь. — Каким же сюрпризом было узнать, что до меня тебя никто не трогал. Невинная девчонка, которую бросили прямо мне в лапы. Ты так сладко сопротивлялась, когда я брал тебя прямо там, во всей этой крови. А потом пришлось с делиться… Ты так отчаянно рыдала и просила остановиться. Твои стоны до сих пор греют мне душу.
Я медленно выдохнула и открыла глаза.
Дрожь отступила, оставив после себя страшную пустоту. Майк ждал, что я поплыву или забьюсь в истерике, как та беспомощная девочка из прошлого. Но перед ним уже сидел палач, который не уступал ему.
Майк хрипло, на сколько мог, расхохотался. Он был весь в крови, лицо превратилось в сплошное багровое месиво, но в мутных глазах плескалось дикое, торжествующее безумие.
— Лилит, надо идти! — рявкнул Тедди, поднимаясь с пола и отряхивая пыль.
— Я не закончила.
— Это приказ, Лилит! — не унимался Тедди, делая шаг ко мне.
Я резко развернулась, шагнула в его сторону и приставила окровавленное острие ножа прямо ему к горлу.