— Ни хрена себе тебя размотало!
Не сбавляя шага и даже не поворачивая головы, я молча вскинула обе руки и показала им два средних пальца.
Возле поворота к душевым стоял Фуккер. Он вальяжно привалился плечом к косяку, скрестив ноги, и крутил в руках телефон. На его лице играла привычная самодовольная ухмылка.
Но стоило ему поднять глаза и увидеть, в каком виде я иду, как эта ухмылка на мгновение дрогнула. Он ошарашенно окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на рассеченной губе и окровавленных руках.
— Факкер, — бросила я, проходя мимо.
— Фуккер, — он на автомате поправил меня.
— Насрать.
Фуккер вернул себе привычный наглый вид, отлип от стены и шагнул мне наперерез:
— Под какой каток ты умудрилась угодить?
— Что тебе надо? — Процедила я, глядя в его наглые глаза.
Он лишь хмыкнул, явно понимая, что в таком состоянии я готова сорваться и на него. Он сунул руку под мышку и вытянул плотную темную папку без маркировок.
После боев и очередных выяснений отношений с Ромео, я проспала всю ночь. Тело выключилось само, спасаясь от перегрузки, и это было лучшим, что со мной случалось за последнее время — просто провалиться в пустоту.
Почти неделю я была совершенно одна. Все тренировки после боев мне были запрещены. Попадаться на глаза Будде я, если честно, боялась.
А Сектор видимо увидел во мне свою.
В коридорах на меня уже смотрели по-другому. Кто-то из штурмовиков при встрече коротко кивал, кто-то просто держал дистанцию. Я перестала быть для них изгоем. Доказав, что я одна из них — такая же отбитая, и лезть ко мне ради развлечения себе дороже.
Мой маршрут все эти дни не отличался разнообразием. Утренняя пробежка, пока на полигоне никого нет. Потом медблок, где я отсиживалась у Техаса — ему уже разрешили передвигаться, и мы иногда выползали наружу. А затем снова моя пустая комната.
Техас рассказал, что Ромео к нему тоже приходил и настойчиво пытался убедить его со мной не разговаривать. Техас послал его, но общую атмосферу напряжения и раскола это не снизило.
Джаспера все еще не было. Буря внутри подутихла, что уже радовало. Фуккер больше не появлялся, а его папка валялась на моем столе нетронутой. Вместо этого я снова и снова изучала отчеты компании.
Я лежала на ржавой металлической крыше старой сторожки. Солнце клонилось к горизонту, заливая базу тягучим светом. После долгой пробежки я просто растянулась на нагретом железе, нацепив солнцезащитные очки Адама.
Мои мысли прервал грохот и громкая фраза:
— Сержант, здесь запрещено находиться!
Я вздрогнула и резко села. В проеме люка показалась макушка Мухи.