Утро следующего дня началось в командном пункте. Мы все собрались в переговорной, разбирали папки с отчетами просматривали видеозаписи и схемы.
Ромео стоял у доски, скрестив руки на груди, и внимательно вглядывался в баллистическую кривую последней миссии.
— Траектория выглядит… неправильно, — наконец произнес он, указывая карандашом на точку входа. — Если бы стрелок находился там, где указано в отчете, угол был бы другим.
Техас нахмурился.
— Согласен. Мы уже час бьемся над этим. Даже с учетом поправки на ветер, пуля не должна была пройти по такой дуге. Либо у нас проблемы с приборами, либо данные в отчете о позиции снайпера — полная лажа.
Муха молча уткнулся в ноутбук, его пальцы летали по клавишам, создавая сложную цифровую модель траектории, основанную на официальных отчетах. Он пытался доказать, что физически этот выстрел возможен, но с каждой итерацией графики на экране лишь подтверждали теорию Ромео: модель ломалась, данные не сходились.
— Лажа — по-другому не скажешь, — пробормотала я, не сводя глаз с экрана.
Парни продолжали спорить о технических огрехах, но меня уже не интересовало. Мое внимание зацепилось за другое: все эти, казалось бы, мелкие погрешности встречались в отчетах так часто, что начали меня всерьез настораживать. В этих «ошибках» прослеживалась какая-то закономерность, которую я не могла уловить.
Кто-то выстраивал эту ложную картину с такой точностью, превращая отчеты в аккуратно возведенный карточный домик, в котором датчики и программы послушно принимали фальсификацию за истину…
Мои размышления прервала с грохотом открывшаяся дверь. В комнату, извиняясь, зашел медбрат, который вез Билли на инвалидном кресле. Вид у него был помятый, повязки на груди проступали сквозь больничную рубашку, но в глазах по-прежнему горел ядовитый огонек и лицо уже выглядело не таким бледным.
— Я не мог пропустить такое веселье, — сказал он, окинув всех нас взглядом. — Тем более мне чертовски интересно узнать, кто этот «виртуоз», который так удачно насадил меня на прутья.
В переговорной повисла тишина, все уставились на Кобру. Первым очнулся Ромео. Он медленно опустил руку, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на радость, которое он тут же спрятал за привычной строгостью.
— Какого черта, Билли? — Ромео прищурился, оглядывая его. — Тебе место в стационаре.
— Вы его выгнали? — Спросил Техас у медбрата, — настолько он вас достал, что решили его вернуть? — Медбрат ухмыльнулся и хотел уже ответить, но Кобра ему не дал.
— Нет, придурок, я соскучился по твоей угрюмой морде. — Кобра показал на место рядом с Техасом, — Оли, подкати меня к Ворчуну.