— Лилит. Кто дал вам эти отчеты?
— Проверяющий передал для ознакомления, сэр, — ровно ответила я, не моргнув.
— И как вы поняли, что это подделка?
— Задала прямой вопрос капитану Найту. Формулировки в бумагах не соответствовали реальным событиям.
Куилл на секунду прищурился, словно взвешивая каждое мое слово, а затем резко перевел взгляд на Ромео:
— Капитан Найт. Какие привилегии на данный момент имеет сержант в расположении части?
— Личный жилой блок с удобствами в корпусе «В» — по стандарту основного состава, — сухо перечислил Ромео. — Ограниченный доступ во внутренний контур сети. Свободное перемещение по жилому и тренировочному секторам в дневное время. Право ношения штатного оружия на боевых выходах.
— И всё? — брови Куилла медленно поползли вверх, в глазах мелькнуло искреннее изумление.
— Так точно, сэр.
— А как же право на базовые средства связи? Личные вещи? Лимит на приобретение гражданских предметов первой необходимости через интендантскую службу?
— Сэр, — спокойно вмешалась я, — капитан и парни из отряда помогали мне.
Куилл медленно повернулся к съежившемуся Харрису. Желваки на скулах подполковника заходили так, будто он готов был прямо сейчас голыми руками сломать майору шею.
— Капитан Найт, свободны. Подождите в приемной и присмотрите, чтобы эта падаль не попыталась ничего с собой сделать до прибытия конвоя.
— Есть, сэр.
Ромео подошел к креслу, грубо вздернул Харриса за плечо и потащил скулящего майора к выходу. Мы с подполковником молча проводили их взглядами, пока сломанная дверь со щелчком не встала в перекошенный проем.
Куилл тяжело опустился в кресло для посетителей и жестом указал мне на кресло напротив:
— Садитесь.
Я села, положив руки на колени.
— Я понимаю, сэр, что не могу претендовать на полный объем прав основного состава. Учитывая… инциденты с моим участием и нестабильность статуса, это проблематично.
— Ана, — впервые за все время Куилл назвал меня по имени, и голос его прозвучал неожиданно уставшим, — природа некоторых ваших поступков мне теперь ясна. Человек, загнанный в угол без единой зацепки за нормальную жизнь, рано или поздно начинает бунтовать. Я готов выслушать ваши требования.
От Куилла веяло совершенно другой породой опасности, чем от истеричного Харриса или дерганого Ромео.
Там, где от Харриса воняло гнилью и ужасом, а Ромео фонил виной и уязвленной гордостью, от подполковника исходил монолитный холод. Этот человек не суетился. Он был машиной гарнизона — прямой, массивной, привыкшей держать систему в кулаке и ломать все, что не вписывается в армейский устав.