Ромео… Ромео в этой схеме действительно мог не знать о происходящем. Но я все еще не видела его оригинальных записей.
Шаги в коридоре вырвали меня из мыслей.
Из-за угла показался Ромео. В руках он сжимал толстую серую папку с архивными корешками. Он молча опустился на край соседнего кресла и швырнул подшивку мне на колени:
— Вот оригиналы, которые я сдавал майору.
Я открыла первый лист.
«Сержант демонстрирует высокий уровень тактической автономии. В критических ситуациях склонна действовать без оглядки на приказ центра, но задачу выполняет в полном объеме. Рекомендуется плотный контроль ведущего в звене».
Я перелистнула.
«Физическое восстановление в норме. Психологическая адаптация осложнена, замкнута, контактов вне боевой работы избегает. Необходима постепенная интеграция в групповые задачи».
Это были обычные, жесткие, но честные командирские отчеты. Ромео считал меня сложной, строптивой, опасной для строя — но он никогда не писал, что я бешеное животное, заслуживающее медикаментозной комы.
— Слушай, — хрипло начал Ромео, глядя перед собой, — я погорячился. Со всем. И вообще… перегнул палку.
— Мне не нужны твои извинения, — отрезала я, медленно захлопывая папку и глядя ему прямо в глаза.
В его взгляде была растерянность человека, которому только что показали, что его собственным именем полтора года прикрывали чужое дерьмо. Он чувствовал вину. Чувствовал себя идиотом. А мне было тошно от того, как легко нас стравливали.
— Я понимаю, что много чего испортил, — Ромео тяжело сглотнул, не отводя глаз. — Но может… согласимся хотя бы на временное перемирие? До выяснения всей этой дряни.
Я не успела ничего сказать. Дверь кабинета резко распахнулась, из нее торопливо выскочил медбрат, на ходу закрывая чемоданчик:
— Заходите.
Мы поднялись и вошли внутрь.
Кабинет майора пропах едким медицинским спиртом и страхом. Харрис сидел за столом, втянув голову в плечи. Его штаны, наконец-то, были кое-как застегнуты, а левая рука от запястья до пальцев была замотана толстым слоем бинтов, сквозь которые уже сочилась розовая сукровица.
Куилл сидел напротив него прямо на краю стола. Мониторы были все выключены, клавиатура валялась на полу. Подполковник держал в руках окровавленные листы, и лицо его напоминало вырубленный из гранита монолит.
— Принес? — коротко бросил Куилл, не поднимая головы.
— Так точно, сэр, — отчеканил Ромео и положил папку с оригиналами на стол.
Куилл кивнул и углубился в чтение.
Повисла тишина. Харрис прерывисто всхлипывал, боясь даже вздохнуть, Ромео стоял, замерев по стойке «смирно». Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Куилл закрыл обе папки и поднял на меня тяжелый взгляд.