— Я ждал этого вопроса.
Он чуть подался вперед, понижая голос, в котором зазвучали знакомые властные ноты:
— Призраки — это теневое подразделение. Лучшие из лучших. Оперативники высшего ранга, которых стерли из всех реестров, архивов и личных дел. Для мира, баз данных и законов их больше нет. Они выполняют задачи, о которых никто никогда не рискнет отдать официальный приказ.
— Но почему тогда все уверены, что Призраков больше не существует? — нахмурилась я. — Парни говорили, что этого подразделения больше нет.
— Потому что так безопаснее для системы, — невозмутимо парировал он. — Когда легенда объявляется мертвой, никто не станет искать тех, кто продолжает стоять за ключевыми ликвидациями и закрывать бреши в безопасности. Мертвецов невозможно отследить.
Я внимательно вгляделась в его непроницаемое лицо, пытаясь собрать кусочки пазла воедино:
— А ты? Кто ты среди Призраков?
Джаспер не отвел взгляда. В мерцании массивных свечей его серые глаза казались почти черными, глубокими и пугающе спокойными.
— Полковник. — Невозмутимо отозвался он, улыбаясь.
Я закатила глаза и тяжело вздохнула:
— Очень смешно.
— Разведка, — уже серьезнее ответил он, покачав бокал в руке. — Моя работа — проникать на закрытые узлы, пресекать внутренний саботаж и перехватывать разработки до того, как они уйдут туда, куда не следует.
Я прищурилась, разглядывая его сквозь пламя свечей:
— В Пепле кто-то знает, кто ты? Не может же быть так, что все верят, будто ты просто из Щита.
Джаспер чуть заметно усмехнулся, отпивая вино:
— Куилл знает.
Он выдержал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза:
— Было бы странно пытаться скрыть такое от человека, который держит под контролем все отделы Всадников. Мы слишком давно работаем в одной связке, чтобы играть в слепых котят. Куилл в курсе моей роли и отлично понимает, где заканчивается юрисдикция Щита и начинается работа Призраков.
— А остальные? — не унималась я.
— Нет, — спокойно сказал он. — Для остальных я куратор из Щита с железной дисциплиной. Или как меня прозвали в твоем отряде — надзиратель, — Джаспер усмехнулся, и я сама не заметила, как мои губы тронула ответная улыбка.
Он заметил эту перемену, его строгость сразу исчезла, серые глаза потеплели, а в голосе прорезалась мягкость, которую он позволял себе только наедине со мной.
— Вот такой ты мне нравишься куда больше, — негромко произнес он, не сводя взгляда, я не ответила, а он продолжил. — Чем меньше людей видит всю шахматную доску, тем проще двигать фигуры.
— Шахматы меня никогда не привлекали, — ответила я.
В этот момент у нашего столика бесшумно возник официант, чтобы принять заказ. Поймав взгляд Джаспера, молодой человек на секунду запнулся, профессионально сгладил паузу безупречной улыбкой и мягко поинтересовался: