В оружейной нас также сопровождала тишина. Слышался только монотонный лязг отстегиваемых магазинов, сухой стук затворов и глухой металлический звук, с которым оружие ложилось на пластик приемной стойки. На секунду я обернулась на привычное место Кобры. Отчаянно пытаясь не думать о плохом, я заставила себя силой отвести взгляд. Приемщик забирал оружие, не задавая вопросов и не поднимая глаз, словно чувствовал исходящее от нас напряжение.
Как только Техас отдал винтовку Кобры, приемщик едва заметно подался вперед:
— Не знаю, что у вас там произошло, но после вашего вылета все командование стояло на ушах.
Все напряглись, понимая, что разбор полетов будет долгим и отдохнуть нам удасться не скоро. Попав в раздевалку и сбросив с себя часть экипировки, я почувствовала физическое блаженство. Тяжелые, пропитанные грязью, химикатами бронежилеты и шлемы первыми полетели на пол. Следом — разгрузочный пояс, стропы и куртки со вшитыми в них защитными элементами. Тедди с тяжелым вздохом ослабил затяжку наколенников, которые за столько часов ходьбы пережали вены.
Сорвать с лица плотные, влажные от пота балаклавы оказалось отдельным, ни с чем не сравнимым удовольствием. Кожа под ними горела, а ткань уже стояла колом. Но стоило сделать глубокий вдох, как пришло горькое осознание: избавиться от запаха этой миссии так просто не удастся. Всё намертво пропиталось едкой пылью химзавода, старой ржавчиной и металлическим запахом крови.
Без бронированного панциря, который весил с десяток килограммов, мы казались сами себе неестественно лёгкими, хотя усталость всё ещё отдавалась в мышцах.
Оставив защиту, мы направились в кабинет дебрифинга. Наша группа пришла первой. Переговорная ничем не отличалась от остальных. Без окон, мышино-серые стены, стеклянный стол, стулья, проектор, который уже был включен. Под потолком монотонно гудели лампы и вентиляция. Девиз архитектора Сектора — функционально, бездушно, минималистично.
Мы молча заняли свои места по одну сторону стола. Прошло минут десять, прежде чем стеклянная дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и в зал вошла Дельта.
Весь отряд сел по другую сторону стола. Они выглядели не лучше нас, тоже уставшие, но чуть собраннее, чем мы. Атмосфера в помещении резко изменилась. Воздух между нами мгновенно наэлектризовался. Серая комната сузилась до размеров стола, который служил единственной преградой от нарушения субординации.
Свен сел напротив Ромео, и коротко кивнул:
— Мы сожалеем о том, что случилось с вашим бойцом.
Парни смотрели на капитана Дельты, но не я. Я смотрела на эту белобрысую тварь, которая подстрелила Кобру.