В трех метрах под карнизом, на самом краю обрушенного бетонного перекрытия лежал Кобра. Ещё какой-то метр, и он сорвался бы на самое дно жуткой, темной бездны, погребённый под обломками. Но его остановили штыри ржавой арматуры, причем сразу три.
Самый толстый, зазубренный кусок железа прошёл сквозь него навылет, он вошёл под рёбра справа и окровавленным острием вылез наружу. Два других штыря, пробив бедро и плечо, зажали его в жуткие тиски, заклинив тело в кровавой металлической клетке. И этот везучий гаденыш мало того что выжил, так ещё и оставался в полном сознании. Пуля и железо прошли с такой точностью, что крупные артерии и лёгкие не были задеты, хотя от болевого шока его должно было вырубить в первую же секунду.
Ромео обеими руками намертво зажимал рваную рану на вылете, пытаясь остановить кровотечение, а Тедди уже стоял рядом на коленях в луже темной крови. Он тяжело дышал от напряжения, упирая гидравлические кусачки в первый металлический прут.
Кобра тяжело и прерывисто дышал, на его уже сером лице отчетливо проступил холодный пот. Но когда он поднял затуманенный взгляд и наткнулся на меня, его перепачканные в крови пальцы дрогнули. Он с трудом оторвал руку от пола и слабо, едва заметно салютовал мне двумя пальцами от виска.
— Как... вид... сверху? Все еще… красавчик? — из динамика в ухе раздался его тихий голос. Кобра попытался вымучить привычную ухмылку, но губы лишь болезненно дернулись.
Я ничего не ответила.
Сил оставаться на краю больше не нашлось. Слишком прицельно бил этот вид по остаткам моей психики. Я отползла назад и безвольно рухнула спиной на холодный бетон. Тело всё ещё сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь. Но страшнее физической агонии было это ломающее изнутри бессилие.
Из глаз сами собой хлынули слёзы. Ткань балаклавы мгновенно намокла, смешиваясь с едкой бетонной пылью и забивая рот. Я стиснула зубы с такой силой, что в ушах хрустнуло, заставляя себя оборвать эту слабость. Тяжело, со стоном, я поднялась на ноги, едва удерживая равновесие. Намертво перехватив потяжелевший черный кейс, покачиваясь, я побрела вниз.
Шаг за шагом, цепляясь свободной рукой за скользкие, покрытые ржавчиной балки, я спустилась на разрушенный нижний ярус. Дрожь в коленях ещё не утихла, а кейс казался неподъёмным, но я упорно шла вперёд, ориентируясь на глухой металлический скрежет кусачек Тедди и резкие, отрывистые команды парней.
Техас на коленях ползал в луже крови вокруг раненого, потроша аптечку, и осматривал места входа и выхода штырей.
— Я это… я умру, да? Небесная мана, все? — донёсся из динамика голос Кобры. В его интонациях на секунду промелькнул страх, но он тут же шумно выдохнул, пытаясь вернуть прежний тон.