Нет, я даже бессмертной не стала нравиться ему больше. Он повторял только, как ценны мои новые способности, как много пользы принесут они повстанцам. И ещё избегал смотреть в глаза. Нет, не буду врать: в лицо, изуродованное шрамами. Я тоже любовалась Волкашем меньше. Теперь. Странно и страшно, как меняется прекрасное, когда его уродуют поступки. И попытки выдавать жестокость за справедливость. Чёрное за белое, ни на секунду не сомневаясь, что прав на все сто. Ведь можно быть если не святым, то честным, как… А тут — вроде те же сияющие миндалевидные глаза, те же высокие скулы, тот же умный чистый лоб. Но после сцен в пыточной волшебный ореол Волкаша потускнел. И он всё ещё путал моё имя.
—.ьшитсург ыт, ястежаК — заметил робот.
— Оттого, что у меня больше нет родных, Дейл. Для людей это важно — быть кому-нибудь очень нужным.
—.ядяд тёдж ябет еевиллА аН
— Дядя Лешью Лау никогда не был мне близок. Он мне родня только по крови, на самом деле я его почти не знаю.
Зато я часто вспоминала Злайю, подругу. Альфред сказал, что эзерам удалось захватить Урьюи. Как, наверное, я пригодилась бы теперь Злайе. И нашим соседям по отшельфу. И учителям, которые в меня верили. И балетмейстеру, которая меня хвалила. Но я бежала. Просто потому, что могла. А они нет.
— … так и не казнили, — слова Альфреда дрожали в гиалоплазме. — Кормят силком через трубки, то и дело реанимируют. Чего только ни отчебучивал, чтобы сдохнуть. Надоел карминцам, сил нет, говорят. Они надеются при случае обменять Бритца на кого-нибудь подороже с доплатой. Эй, ты куда, Эмбер?
Вспомнилось:
«Бежать или прятаться?»
«Сражаться»
— Эмбер! — прикрикнул Волкаш. — Мы пролетаем блокпост эзеров, не ходи далеко от центриолей.
Отталкивая рибосомы, я продралась сквозь сети эндоплазмы и оказалась в другой половине астроцита. Здесь шныряли пластиды разных форм, цветов и размеров. Одни разносили бульон, другие тащили мусор наружу, выталкивая его сквозь мембрану в открытый космос.
— Эмбер, ядрышко пропало, возвращайся, — предупредил Альфред.
Я почувствовала толчок гиалоплазмы и пригнулась. Мимо на полупрозрачной нити проплыл скрученный в спираль канат. Из коридора эндоплазмы показался Волкаш:
— Астроцит в метафазе!
— Я знаю.
И поспешила вслед за канатом ДНК. Звездолёт делился. Мне хотелось успеть в тот конец прежде, чем клетка завершит цитокинез.
— Стой!
Я обернулась и заставила гиалоплазму, состоявшую почти из одной воды, подчиниться и оттолкнуть Волкаша назад.
— Эзеры с блокпоста меня подберут. Я вернусь на Урьюи.
— Ты с ума сошла!
— Прости, Волкаш. Диастимаги на Алливее обойдутся без меня. Я хочу домой! Там я нужнее.