А потом вернулся Волкаш. Он сел на кровать и гладил меня по голове, распутывал волосы.
— Доктор сказал, ты не дала осмотреть себя полностью.
— Всё в порядке.
— Но ты ведь не помнишь целых полч…
— Поэтому всё в порядке! Уходи.
— Я знаю, что тебя приободрит, — придумал он. — Только выпей это.
Лекарь всё-таки не зря получил от Баушки Мац сто карминских пурпурупий, потому что я нашла в себе силы подняться и даже глотнуть жидкого супа. Волкаш стал говорить со мной по-другому. Он улыбался, глядя, как бульон послушно греется в моих ладонях.
— А ведь всё из-за той сколопендры. Она буквально разобрала тебя на молекулы и потом собрала правильно. И магия наконец заработала. Только подумай, Ула… Эмбер, впереди целая вечность. Это джекпот. А ты бросаешь его в мусор, как помойного котёнка.
— Я ведь не нарочно. Не знаю, что со мной, — бормотала я. — Ладно, с супом всё. Что ты хотел мне показать?
— Не что, а кого. Кайнорт Бритц хочет тебя видеть.
— А я его нет!
— Постой… сядь! Мы пытаем его третьи сутки, чтобы добыть координаты флота Альды Хокс и передать их имперцам. Шчеры не хотят биться у самого Урьюи, понимаешь? У нас есть только эта последняя ночь, Эмбер. Кажется, он готов говорить, но требует тебя. Понимаю, как тяжело будет снова встретить того, кто причинил тебе столько зла. Но надо взять себя в руки и попытаться. В последний раз, обещаю.
— Волкаш, его бесполезно мучить, — я покачала больной головой. — Просто убейте и… всё.
— У нас особые методы.
— Не хочу о них знать.
— Это последний шанс не отдать Урьюи насекомым. Мы с таким трудом добились поддержки императора!
Значит, это ещё не конец. Я должна была пойти. На следующий вечер, когда я уже могла стоять и ходить, Волкаш отвёз меня в город на тропоцикле. Тюремные казематы располагались в самом низу Граная, где жёлтый искусственный свет прорезал душный сумрак. В камеру пыток вёл миллион дверей.
Полупрозрачное стекло во всю стену делило комнату пополам. С одной стороны кофейный столик, пепельницы, кружки с токсидром. С другой — разбитые кирпичи, цепи, кровь и боль. И разной интенсивности красные брызги на стенах, полу, потолке. Я не желала знать, что здесь творилось три дня. Но сейчас Кайнорт сидел у противоположной стены в состоянии хорошо отбитой котлеты. Он смотрел в одну точку. Вглубь себя смотрел, пока кровь стекала из носа по губам на когда-то белый воротник.
— Мы его и пальцем не трогали. Это он сам… — объяснил Волкаш, — конечно, с моей помощью. Бился о стены, переколошматил тут всё крыльями. Карминцы думали, если диастимаг подчинит волю пленника, он быстрее сломается.