— Да пусть к чертям катится! По-мо-ги-те!
— Из мужской солидарности я передам, что ты принял смерть мужественно и стойко. И… молча.
Бритц взлетел на крышу и приземлился у широкой дыры в самой середине. Здесь бугль хорошенько полакомился кровлей. Изнутри дохнуло шоколадом. К запаху карамели, от которого Кайнорта уже тошнило, примешались нотки какао. Где-то внизу натужно жужжал конвейер. Карминель из лопнувшей трубы текла не только наружу, на холм, но и заливала полы фабрики. Высматривая рычаг остановки ленты, Бритц перевалился через край дыры. Внутри ничего не было видно из-за пара. Оплавленный край кровли прогнулся под весом рой-маршала и…
Совершенно точно: на всю оставшуюся жизнь я невзлюбила сладкое. Вместе с лавиной тёртых орехов меня вытолкнуло из чана обратно на ленту. Сверху сыпались искры агонизирующих силовых кабелей, колени и ладони саднило от ореховой шелухи, а по полу разливалась липкая карамель. Труба у стены треснула и пыхтела, выплёвывая сладкую субстанцию внутрь и наружу. Нос и рот забило глазурью. Я уже не сопротивлялась и была одной большой конфетой. Меня докатило к последнему туннелю, где обдуло сахарной пудрой. Конвейер сбросил меня в ворох картона и пластика.
А потом повалил к одной картонной стене, к другой, стал крутить, собирать листы в коробки, паковать к отгрузке. Посыпалось конфетти для транспортировки. Выбираясь из коробки, я увидела Бритца. Он упал сверху, неуклюже махнул липкими крыльями и шлёпнулся рядом с конвейером. Я пригнулась и проехала мимо. Меньше всего хотелось попасться ему на глаза. Белая глазурь, в которой с трудом угадывался рой-маршал, боролась с разрывом карамельной трубы.
«Я люблю Пенелопблбрл!..» — донеслось из-за стены. Карамель снаружи утопила какого-то бедолагу. И вдруг, сдав по трубе назад, со всей дури плюнула в Бритца. Он успел только расправить крылья… чтобы карамельный янтарь запечатал его в гигантской капле самым ювелирным образом.
— Да! — Злорадство выбросило меня из коробки на конвейер.
Луч прожектора сновал вокруг, освещая карамель: громадный смоляной кулон с застывшей букашкой. Внутри Кайнорт боролся за свою тараканью жизнь. Я надеялась, он не успел вдохнуть.
Злорадство… Злорадство сыграло жестокую шутку.
Стальные роболапы схватили меня — вместо коробки! — и вмиг обмотали шею липкой лентой. Я зацепилась рукой и повисла на кронштейне, чтобы не задохнуться, и лапы обмотали меня ещё раз… и ещё. С разницей в секунду (с такой скоростью подъезжали новые коробки) роболапы обматывали меня слой за слоем плотным скотчем. Я висела на одном локте, другую руку насмерть примотало к боку. Предплечье вывернуло за спину, сведённая кисть омертвела. Скотч на кронштейне скрутило, и он уже не мог оторваться. Подача коробок застопорилась.