Ещё попытка выпустить жвала — и опять хлыст. Тут только я заметила, что на блондине кроссовки разного цвета: одна зелёная, другая рыжая. Тем временем он покраснел, посинел, побледнел, захрипел и закатил глаза. Тогда ёж махнул рукой и отступился от бойцов, спрятав кнут за спину. Чёрный не двигался ещё минуту для верности. Но белобрысый валялся, как рваная тряпка. По залу прокатился гомон, началась раздача выигрышей.
И тут… почти никто не уловил момент — миг! — когда это произошло. Блондин не выпускал ни дыма, ни лап, но вдруг извернулся и оказался на ногах позади противника. Оглушающий удар по шее, за ушами — и чёрный покачнулся от боли. Пальцы белобрысого вцепились ему в горло и смачно дёрнули. Я зажмурилась. Фу: на моих глазах только что сломали чью-то трахею. Новый звук был ещё гаже, и я не могла, чёрт возьми, не взглянуть.
Белобрысый просто вырвал кусок трахеи из горла чёрного. Рыжую девчонку у груши чуть не стошнило… а мне повезло не обедать. В зале возбуждённо галдели, а ёж аплодировал.
— Думаешь, в следующий раз тебе повезёт?
— С ним — нет, — просипел блондин и небрежно кинул кусок трахеи на труп. — Но в реальном бою у меня каждый раз новый противник.
— Логично. А ты не переборщил? — ёж покосился на красную лужу под убитым.
— Нет.
Ёж бережно поливал песком, пока победитель, наклонясь над зыбом, кашлял и смывал кровь. У него опухли запястья и шея там, где сжимал чёрный. Но даже издалека он просто светился довольством. Будто не убил товарища пару минут назад.
— Что ж, — тренер подал ему пушистое полотенце, окончательно превратившись из цепного пса в доброго дядюшку. — В итоге уже сносно. Сносно.
— Спасибо.
— Но всё равно так-то ещё безобразно. Бе-зо-браз-но.
— Спасибо.
Ёж возился над телом побеждённого, когда его окликнули конвоиры. Колючий только мазнул по мне взглядом и огрызнулся: «Не видите? Не до вас». Я приготовилась ждать. Тем временем белобрысый бросил ежу: «Я займусь» и направился к нам. Пока его невозможные кроссовки шуршали по залу, я молилась, чтобы это был не…
— Кайнорт, чудик, я пять зерпий из-за тебя продула! — выкрикнула ему в спину рыжая, и белобрысый кивнул.
О нет. О нет. Ведь была вероятность в пятьдесят процентов, что это не он. О нет.
Он приблизился, и у меня зашевелились волосы. Конвой поджал хвосты. Заюлил, делаясь ниже и юродивей. На первый взгляд внешность Кайнорта Бритца не внушала трепета: не мрачный и не отвратительный, обычный мужчина. Высокий, складный, уверенный. Ни особых примет, ни изъянов. Но я не могла вымести из памяти, что он вытворял на моих глазах, а солдаты, верно, знали за ним куда больше. Из-за этого всякий штрих, каждая грань, любая черта — отбрасывали тень мерзости и отторжения. Длинную, ползучую, как шлейф, тень страшного злодея.