Глава 6
Страница 37 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 6

Страница 37

Кержаков, сменившись с поста, пил воду и смотрел на всё это с кроткой печалью пастыря. Пост он сдавал долго и обстоятельно: растолковал сменщику, что под охраной теперь дверь, за дверью вино, а при вине рядовой Клоповский, и рядового тоже не выпускать, поскольку он теперь внутри.

Тут случилось то, чего во взводе не видел никто и никогда: заговорил Тихоня.

Он долго сидел в стороне, поглядывая на Ханну через огонь, а потом встал, подошёл, присел перед ней на корточки и заговорил на своём полесском. Длинно, неторопливо, показывая рукой то на лес, то на её ружьё.

Взвод притих. Тихоню за месяц службы не понимал никто. Ханна послушала, подумала и ответила. Тоже длинно и тоже показывая на лес. Тихоня кивнул и спросил ещё. Ханна коротко кивнула в ответ: дело говоришь.

— Понимают, — потрясённо сказал кто-то у костра. — Ей-богу, понимают друг дружку.

Гордеев догадывался почему. Языки у полещука и мазурки были разные, а хозяйство одно: болото, лес, зверь, ружьё, собака. На такое хозяйство много слов не надо, и общие нашлись. Тихоня спрашивал про собак Кесселя — сколько, каких, как идут по следу, — и показывал ладонью от земли высоту в холке. Ханна отвечала и поправляла его ладонь пальцем: выше.

Поговорив, Тихоня вернулся на своё место, лёг и закрыл глаза. Лицо у него было довольное, как у командированного, который в Ташкенте встретил соседа по подъезду.

До подвала слухи дошли немедленно, и из отдушины ревниво донеслось:

— Пан подпоручик! Он же неправильно переводит! Он же по-ихнему ни слова!

— Он не переводит, Клоповский, — сказал Гордеев в сторону фундамента. — Он разговаривает. Спи.

В подвале обиженно замолчали. Монополия на перевод дала трещину, и это Клоп переживал тяжелее, чем заточение среди баронских бочек.

А Прохор сделал то, чего от него никто не ожидал. Он посмотрел через костёр на Ханну, которая сидела одна и чистила отцовское ружьё, тяжело вздохнул, достал священную банку и протянул ей ложку варенья. Молча и насупившись, как подписывают мир с давним неприятелем на невыгодных условиях.

Ханна попробовала, и в первый раз за весь этот длинный день у неё дрогнул уголок рта — на полвершка от улыбки. Она сказала по-немецки спасибо, и Прохор, который по-немецки не знал ни слова, понял, покраснел и сурово убрал банку.

Заснул он на своём караульном посту посередине, лицом к барину, а Гордеев остался с Ханной по разные стороны огня. Переводчик сидел в подвале.

Он достал свою русскую карту, развернул на колене и показал ей лес между Хохенштейном и Вилленбергом. Ханна наклонилась. Долго смотрела, водила пальцем по дорогам с ятями. Потом фыркнула — коротко и презрительно, как фыркает лесничья дочка на городского охотника в новых сапогах.

назадназад
1 ... 35 36 37 38 39 ... 159
впередвперед