Наконец, дверь открылась и наружу выплыла скандальная леди. Я поспешно прошла в зал архива.
Торжественную тишину нарушали только мои шаги. Архив был относительно небольшим — всего-то в три обычные комнаты — и до потолка наполнен тем самым непередаваемым ароматом, которым пахнут все места хранения бумаг. Сухо, пыльно, терпко, немного чернил и много старого дерева. За длиннющим столом неподвижно восседал единственный сотрудник — пожилой маг-архивист. Сидел он совершенно неподвижно, сразу напомнив мне подсохшую старую куклу. За ним армией стояли черные вереницы стеллажей, до краев наполненные бумагами. У стеллажей мерно покачивались магические светильники. Ни одного окна в помещении не было. Строго посредине длинного стола, величественно поблескивая золоченой обложкой, лежала королева архива — магическая книга.
Каждое известное событие в стране и за ее пределами записывают — этим занимается целая армия хронологов, большая часть из которых — маги. Записи собирают по всей стране, систематизируют и отправляют в архивы, откуда их может получить почти каждый гражданин. Естественно, существуют и секретные записи, и разные уровни доступа. Самый высший уровень у короля — восьмой. Не занятые на ответственных должностях высокородные имеют по умолчанию лишь третий уровень. Как у дочери верховного мага, у меня был высокий шестой уровень доступа, с которым я могла рассчитывать даже на официально скрытые сведения. Документов при себе у меня не было, но я могла получить информацию по капле крови. Ключевых слов, высказанных Сокуром, должно было хватить.
— Я хочу получить сведения об участии верховного мага при восстании в Анире, а также при разрушении Арды, — бодро проговорила я, одновременно выкладывая в тарелочку последние два медяка.
Деньги звякнули. Маг шевельнулся. Я даже вздрогнула, до того неестественно выглядело его движение. Тем временем маг медленно потер золоченые пальцы. Не глядя на меня, он важно кивнул, коснувшись длинной козлиной бородкой собственной груди, с неторопливым пренебрежением выкинул медяки из тарелки в ящик, и только после торжественно открыл книгу. Каждое его движение казалось механическим, театральным, будто за годы службы в архиве маг сам превратился в архив и забыл, как полагается вести себя живым. Даже укол магической ручкой он сделал бездушно, не целясь, и попал близко к ногтю. Я зашипела от боли.
— Вос-ста-ние. А-нир. Верховный. — Маг тщательно записал на пустой странице книги два слова, не обращая на мою реакцию никакого внимания.
Уязвленно потирая ноющее место укола, я прилипла взглядом к книге. С детства любила следить за волшебным моментом проявления.