…о Сокуре. Особенно, о Сокуре. Я не хотела с ним так расставаться.
Я над тобой не смеялся, честно. Ты так красиво веришь…
«Высокородный… Высокородные…»
Перебирая воспоминания, я накладывала их на новую информацию и все равно не могла понять, что они делали, зачем тянули меня в Денир. Разве им могут быть нужны только деньги? Туманная надежда, что мы еще можем увидеться, упорно смешивалась с отрезвляющим «скорее всего нет».
Вечер спускался все ниже. У неба воздух был светлым, но чем ниже к земле, тем темнее он становился. Просто черное одеяло, густо сшитое из шепчущих теней и пронизывающего холода.
От перехода по лесу я ужасно устала, посадила на руки и щеку несколько царапин от злых веток и насквозь промочила ноги. Ботинки противно хлюпали на каждом шаге. Мокрые листья, сбитые нахлынувшим ветром, шуршали под ногами. Сначала шорохи заставляли сердце биться быстрее, затем стало все равно — усталость забрала себе эмоции. Дождь к тому же снова начал накрапывать.
— Почти на месте, — уже глубокой ночью произнес Стэк. Он уже несколько раз оборачивался вороном и возвращался. Мы подходили к Дениру, только вот никакого облегчения это осознание не несло.
«Никакого общения, никаких больше встреч, — ультимативно заявил Стэк еще на подходе. — И никаких трактиров. Зайдем в Денир только для галочки, чтобы выполнить обещание, затем сразу выйдем».
Вместо леса впереди темнели дома, кое-где освещенные маняще-желтыми фонарями. Едва передвигая ноги, я уныло шла к ним, зная, что фонари мне не светят — придется уйти. Ноги гудели — нам пришлось порядочно обойти город, чтобы идти по главной дороге. Там стояла охрана, с ней встречаться не хотелось, поэтому Стэк нашел в темноте другую, крохотную грязную дорогу. Она служила, наверное, для скота, и мы шли по ней. Дождь то прекращался, то моросил, то опять прекращался.
По колено в грязи, по макушку в ночи, я едва поднимала ноги, но не жаловалась. Чего мне жаловаться, я и так обуза для быстрого крылатого…
Мы встали под узкий карниз крайнего дома. Дом спал, как и весь город, даже собаки не брехали. В Денире царствовали только дождь и ночь. Стэк оценивающе оглядел меня. Стоял он прямо, уставшим не выглядел. Плащ блестел от влаги.
Стараясь не застонать, я оперлась спиной о мокрый камень и выжидательно посмотрела на Стэка, ожидая команды.
— Терпи, Марта. Ночуем за городом, — тихо и строго напомнил он, будто я умоляла его остаться.
— Теплю. — Не прекословя, я кивнула и поглубже натянула на голову капюшон. Парик я второпях забыла в повозке. Его теплого слоя на голове ужасно не хватало.