Все вокруг захохотали. Парень не успокоился.
— … и не бил! — он ухитрялся перекрикивать гогот. — На бэра муха села, а я прихлопнул! Прошу снисхождения по закону Порядка!
— Молчать! Не извинился, вот и получай! — Рявкнул Бык и опять обратился к народу. — Обвиняемый ранее не привлекался. Есть ли среди добрых граждан города, тот, кто выступит в его защиту? Есть ли тот, кто удержит его от дальнейших гнусностей? Найдется ли хоть один, кто будет отвечать наравне с ним, если не удержит?
Рыжеволосый парень с надеждой посмотрел в толпу. Я оглянулась, как и он надеясь увидеть хоть одну руку.
По закону, если среди законопослушных граждан найдется хотя бы один, готовый помочь обвиняемому встать на путь исправления, преступнику дают второй шанс. Но за великородного должен был вступиться такой же. Сколько я не шарила по лицам, не нашла ни одного жалостливого.
— Раз никто не дает слова, за оскорбление добросовестного гражданина, обвиняемый мужчина рода Змеев, будет лишен верхних клыков! За побои ему будет сломана ведущая рука.
Выслушав приговор, преступник огорченно сдвинул брови домиком и так несчастно посмотрел на толпу из-под челки, что в груди заныло. Я представила, как симпатичный парень остается без руки и клыков за пощечину и небольшое оскорбление. Снова содрогнувшись, я скорее развернулась, решительно втискиваясь между чужими плечами. Нет, смотреть на истязания я не собиралась.
— Прошу помощи! — крикнул парень. — Великородные! Не дайте казнить невиновного!
Крик о помощи врезался в затылок, заставляя остановиться. В груди дернуло, полыхнуло. Ненарушаемое правило незримыми скрижалями проявилось перед глазами.
На пути помогать каждому, кто просит о помощи.
Рассчитывая, что кто-то подаст голос прежде моего, я чуть подождала. Но рот соседки кривился весельем, а не сочувствием. Лицо мужчины рядом больше было обращено к груди женщины, чем к эшафоту. Рот мальчика выглядел ожидающим.
Никого…
Подождав еще немного, я прочистила горло.
— Я! — выкрикнула, решившись. Возглас получился жалким, как писк, но я тут же попыталась это исправить. — Я! Я поручусь!
Сказала — и почувствовала, как меня бросило в жар. Торговка рядом неодобрительно крякнула, качнув необъятными грудями. Орало завертел головой, находя меня взглядом. Рыжий удивленно поднял брови.
Тут же из толпы подал ровный голос другой мужчина.
— Моя порука.
Бросила испуганный взгляд на говорящего. Черноволосый, черноглазый…
— Миса сказала первой, — орало показал в мою сторону, одновременно с сомнением оглядывая, — стало быть, она и поручается. Если совершеннолетняя.