Конечно, я не смог бы прижать табуретку с такой силой. Но дело в том, что с некоторых пор это не совсем табуретка. На её перекладины я набил плашки, поставил на них ящик под размер и закрепил его. Ящик набит булыжниками, утопленными в сырой глине, которая уже подсыхает. Получился спортивный снаряд. Неуклюжий, но тяжёлый. Пуда на полтора по ощущениям.

Хендрик увидеть не мог, что это уже не старая добрая и очень лёгкая табуретка. Я её куском ткани накрыл. Вот он и попался. Недоумков вообще легко ловить. Снаряд-то он, конечно, снаряд, но главным побуждением к его изготовлению стало как раз гадкое желание устроить коварную ловушку. Хе-хе.

— Он нарочно так сделал! — Хендрик злобно тычет в меня пальцем.

— Ты — идиот, Хендрик, — поясняю любезно брату. — Это всё с ведома наставника Дриза. Сейчас это снаряд для занятий — крепость кистей усиливаю. Смотри.

Демонстрирую. Берусь за ножки обеими руками и с изрядной натугой поднимаю, удерживая табуретку в вертикальном положении. По слегка досадливому и обращённому на него взору наставника Хендрик понимает, что вляпался в дерьмо сам и никого обвинить не получится. О ткани, скрывающей изменённый статус предмета, он не подумал. Я же говорю — идиот.

Собственно, моей тренировке конец, так что ухожу в дом. Ужин скоро.

— Что там на площадке случилось, Стэн? — строго вопрошает отец за ужином.

Тут же считываю явное желание сделать меня крайним. Ошибка его в том, что отдал мне инициативу. И в полном противоречии с пословицей от предка, я сейчас эту инициативу отымею, как захочу. Ещё причудливее, чем Паулу.

— Смешно получилось, отец, — беззаботно откушиваю салат. — Хендрик зачем-то пнул табуретку и повредил себе палец на ноге. Редкостный идиот наследник нашего рода. Повезло нам с ним.

Весело гыгыкнул, не удержался. Граф медленно багровеет, наливаясь злобой. Хендрик старается от него не отставать. С огромным осуждением глядит матушка. Наслаждаюсь на полную катушку. Не надо бояться обращенного на тебя гнева, раздражения или презрения. Надо получать от этого удовольствие. Вот лучший способ борьбы с эмоциональной агрессией со стороны.

— Стэн, ты больше не будешь говорить о Хендрике в таком тоне, — от змеиной угрозы в голосе отца даже Сесилия спадает с лица.

Только с отморозка Стэна как с гуся вода:

— Как скажете, отец. Я могу. Наш славный и редкостного ума наследник рода зачем-то пнул тяжёлый табурет. Мне, недалёкому отроку, не дано понять, зачем он это сделал.

Продолжать не стал, хотя мог. Папашка и без того начинает зеленеть, прямо боюсь за него. Хендрик на этот раз отстаёт — остаётся багроволицым. Еле-еле ковыряется в тарелке.