КП Архонта

На следующий день после опытов с оводом и слепнем вдруг увидел, что они мертвы. Догадка озарила разум вспышкой. Всё есть лекарство, и всё есть яд! Если поднять тонус живого существа выше некоторого предела, его организм сорвётся. Ни один человек, даже тренированный, не выдержит артериального давления в триста миллиметров ртутного столба. Ну, если выдержит, можно поднять до четырёхсот.

Сердце, артерии, сосуды — что-нибудь да лопнет. Или всё сразу. Плюс к этому на предельные режимы выходят все системы организма, и он сжигает все свои энергетические резервы. До нуля. Включая неприкосновенный запас.

Так что лечением и убить можно. Что и сделал утром мой Стэн в конюшне. Аурную плёнку накачал энергией под завязку и профильтровал весь объём помещения. Надеюсь, столбы, на которых стоит крыша, корни не пустят, ха-ха-ха!

Теперь другая проблема. Как чистить коняшек, когда они заходят внутрь?

В саду разбираюсь с этой проблемой. Вместе со Стэном, который вдруг нагло удивился тому, что я этого не знаю. Совсем охренел! Не понимает элементарной вещи: главное даже не знания, а умения их добывать.

Обед.

— Стэн, ты уже восстановился? — граф смотрит на меня взыскующе.

К чему это он? Искреннее беспокойство о моём самочувствии — это не про него. А что тут гадать, сам сейчас скажет.

— Можно сказать и так. А что?

— Не пора ли тебе возобновить учебные поединки с Хендриком? — взгляд становится требовательным и почти неумолимым.

— А мне это зачем?

Задав вопрос, возвращаюсь к солянке. С ней общаться намного приятнее.

Чуть ли не впервые настолько наглею. То есть никакого нарушения этикета или тем более проявления неуважения. Только вот мои родственнички не привыкли к тому, что я вдруг заявляю о собственных интересах. Для них это выглядит неожиданным хамством. Матушка смотрит с удивлением, Сесилия — с презрительной досадой. Хендрик тупо ухмыляется. Догадываюсь, что разговор затеян с его подачи. Ему с раннего детства нравилось меня бить. Маленьких и слабых очень приятно гнобить, они сдачи дать не в состоянии.

Вопрос мой настолько неожиданный, что папашка сбит с толку:

— Ты же сам говорил, что полезно соревноваться с более сильным, — он вновь проявляет находчивость.

— Видите ли, отец, — придётся кое-что растолковать, поэтому откладываю ложку, — я сейчас перестраиваю свою манеру боя. Как бы это объяснить? Всё равно, что здание переделывать. Крыша снесена, возводится новый этаж, ставятся новые опоры. В это время там жить нельзя. Так и мне сейчас полноценные учебные поединки только повредят. В каком-то смысле я сейчас намного слабее, чем до ранения. Так что нет, отец.