Вечером, когда сумерки сгустились достаточно для моих планов, приходит Паула. Одетая, как велено. Замечательно. Даже штаны у неё нашлись.

— Проходи, — закрываю за ней дверь.

Девушка моментально повисает на моей шее. Это приятно, что уж тут. Не удерживаюсь от того, чтобы подхватить её на руки. Но несу я её не к кровати, а к окну. Там усаживаю на подоконник, объясняю, что от неё требуется.

— Зачем это? — Паула морщит носик, сидя между комнатными цветами.

— Всегда нужно иметь запасной выход. Будь мы на первом этаже, ты могла бы просто выпрыгнуть.

Всё равно не понимает. Вздыхаю:

— Ты хочешь, чтобы нас застукали? Как ты думаешь, что с тобой сделают, когда поймают ночью в моей комнате? Голую?

Только сейчас она бледнеет от реальной перспективы. Для начала её высекут на конюшне. И это не будет лёгкая и приятная эротическая экзекуция. Спину превратят в кровавое месиво.

Затем вышлют обратно в деревню. Без всякого пособия. Родители в восторг, понятное дело, не придут. Не столь страшна подмоченная репутация, но ведь придётся приданое собирать. Причём богатое, потому что она уже перестарок.

Замотивировал? Теперь можно приступать к тренировкам. Лестница с одного края заканчивается палками со скобами, которые цепляю за подоконник. Палки немного длиннее его ширины, чтобы обеспечить промежуток со стенами.

— Давай вперёд.

Паула опасливо и медленно становится на четвереньки ко мне передом, а к лесу задом. Выбиралась она минут десять.

— Сразу отходи шага на три, — командую, глядя сверху.

Короче, тренировка идёт полным ходом. Цветы приходится переносить на другое окно.

Приемлемого результата мы не достигаем даже тогда, когда я её предупреждаю:

— Если ты за десять вдохов не справишься, после приезда родителей ко мне ни ногой!

— Да мне же ещё одеваться придётся! — вспикивает жалобно.

О, это мысль!

— Точно! Раздевайся!

Идея состояла в том, чтобы потренироваться в скорости одевания. Но она с треском проваливалась, как только я увидел Паулу голой. Слаб человек, слаб. Ну и красивая она всё-таки. Особенно когда без ничего. Как метко сказал кто-то, горничная — ежели её раздеть — ничем не уступит аристократке.

Вечером следующего дня.

Ночь была прекрасна, день результативен, поэтому не могу согнать с лица выражение полного довольства. Моя разлюбезная семейка вернулась. Вежливо встречаю их у входа:

— Папенька, маменька, — лёгкий поклон, — Хендрик, Сесилия, — эти обойдутся без поклонов.

Продолжаю ритуал встречи, пока они таращатся на меня с недоумением. Кроме Хендрика, который что-то подозревает.

— Как съездили, всё ли прошло благополучно на балу? Как там наш замок, стоит?