Просверлив все ложки, солдат не выдержал, вышел во двор к старику и заявил:
— Иван Филиппович. Давайте поставим все точки над «i»? Я… расскажу вам кое-что о себе, а вы мне скажете…
— Да понятно всё с тобой, — прервал его дед, махнув рукой. — Дезертир ты. Беглец! Другого и не могли прислать.
— В смысле — прислать? — оторопел Быков. — Я здесь оказался совершенно случайно.
— Это тебе так кажется, — прищурился старик. — Тебя прислали. Ложки все продырявил?
— Да, — проговорил Быков и закашлялся. — Правда, три запоролись.
— Запоролись, так запоролись. Плохо, конечно. Теперича тогда давай, разгреби старый топчан, а то мне из-за тебя негде спать будет.
Ваня уже думал идти обратно в дом, но его мучил вопрос:
— Иван Филиппович… Если за мной придут, вы меня выдадите?
Старик засмеялся, его смех напоминал кашель. Отсмеявшись, он отложил топор и проговорил задумчиво:
— Никто за тобой не придёт, будь уверен. Не получится у них прийти сюда. Здесь вокруг никого на многие километры.
— До части всего километров десять — пятнадцать, — возразил Ваня, но внезапно вспомнил вчерашнюю лесную тропинку и «пропавший» лес. — Или… нет? Где мы находимся?
Филиппыч поднял топор и махнул рукой Ване.
— Пошли в дом. Это не Сибирь, Иван, и не Земля.
4.
Дед достал откуда-то сушёных яблок и немного разговорился.
— Я сперва думал, что на Марс попал, или вроде того. Помнишь, может, у Толстого, в «Аэлите»? Потом поразмыслил, на Марсе небо-то не должно от земного шибко отличаться, а тут такое…
Ага, как же, марсиане, подумалось Быкову, но он решил не удивляться, а спросил:
— Сильно отличается?
— Увидишь, — проговорил Иван-старший.
По словам старика, остров, на котором они находились, был почти идеально круглой формы и достигал приблизительно двенадцать километров в поперечнике.
— Я его тогда, по первости, весь обошёл. Думал, грешным делом, сбегу куда-нибудь. А потом привык. Что делать — работа такая.
Солдат ещё не до конца верил старику, но решил не спорить.
— Ну и в чём работа заключается?
Старик, не торопясь, достал с полки кувшин, изготовленный всё и из того же тёмного материала, открыл крышку на странном шарнире и налил в кружку белую жидкость. Ваня внимательно наблюдал за процессом, надеясь, что Иван Филиппович даст ответ.
— Выпей молока, — дед подвинул кружку. — Тебе надо поправиться перед учёбой.
— Но Иван Филиппович! Почему вы не можете мне сказать, что нам предстоит делать?
— Какой ты нетерпеливый! Сказал же, вечером покажу. У тебя всегда теперь вахта будет ночью, раз в трое суток.
Ваня недоверчиво посмотрел на кружку и отпил молока. Оно показалось ему странным — слишком жирное, с кислинкой, и пахло как-то непривычно.