Многих землян старших поколений с первых месяцев Приземления занимал вопрос: почему они приземлились именно в центре Москвы? Могли же сесть в Домодедово или хотя бы в Бирюлёво. Обычно так вопрос ставили выжившие коренные москвичи. Население страны, посмеиваясь над неудачниками из бывшей столицы, всё же рассматривало проблему чуть шире: почему именно в столице, почему не в Рязани, Екатеринбурге или малообитаемой Чукотке? Американцы, европейцы и прочие иностранцы же удивлялись: почему, мать его, вообще алиям вздумалось сесть в какой-то ледяной России, а не в США или ЮАР?
Егор, родившийся в девяносто втором, за год с небольшим до Приземления, был из того поколения, который воспринимал картину мира с севшими алиями как саму собой разумеющуюся. Единственные моменты, когда ощущение нереальности происходящего всё же перекрывало рассудок, это когда он лежал после секса с очередной московской проституткой, и окна номера выходило на оцепленное Садовое Кольцо. Говорят, в такие моменты разум мужчины адекватнее всего и яснее воспринимает реальность. Шелуха слетала, и человеческий разум не мог принять вид консервной банки над центром бывшей столицы.
— Ты бывал там? — девушка, покручивая волосы на груди Егора, слегка рассеянно махнула в сторону окна. Время ещё не закончилась, и она, как часто это бывает, решила отдохнуть перед следующим клиентом, поваляться на роскошном трёхспальном матрасе и поговорить «за жизнь». Она была на пару лет старше Егора. Кажется, её звали Лариса.
— С чего ты взяла? — усмехнулся Егор. — Туда не пускают каждого.
— Но ты же… работаешь в Корпорации Снабжения?
Егор насторожился, почувствовав зуд профессиональной паранойи. Он особо не скрывал своей принадлежности к Корпорации. Символика на кожаном дипломате, строгий дресс-код и возможность оплачивать услуги не самых дешёвых борделей выдавали в нём человека, относящегося к правящей в Москве Корпорации. Дело было в другом: проститутки попадаются разные. Интерес к подобным вопросам может быть как простым любопытством деревенской дурнушки, как и осторожной агентурной работой шпиона многочисленных окопавшихся в Москве спецслужб.
— Я работаю в дочерней конторе, и это ничего не значит. А внутри бывают только военные, топ-менеджеры и инженеры с высшим допуском. Снаружи монтажников тоже очень мало.
— А ты чем занимаешься?
— Снабжение. Ты давно в Москве?
— Нет, — насупилась Лариса. — А что, заметно, что недавно? Ты не первый, кто спрашивает.
— Заметно, — кивнул Егор. — А сколько…
— … Только не надо бестактных вопросов вроде «а давно ли я работаю», — Лариса изменилась в лице, отодвинулась, промолчала пару секунд и добавила: — Бестактнее только «сколько мужчин у тебя было».