— Я не могу сказать, как на это посмотрит его величество…
— С императором я договорюсь. Пока ему отпишу, без особых подробностей конечно, а весной, когда яхта моя до Петербурга дойдет, все в деталях изложу. Уверен, что он всё это горячо одобрит…
Вот в последнем у меня вообще сомнений не было: еще когда я Николая на яхте катал, он освещением в салоне очень заинтересовался — но тогда я ответил, что знаю что именно сделать нужно для его воспроизведения, но понятия не имею как это сделать. И выразил надежду, что в России людей, способных такое повторить, найду — я все же помнил, что платиновые монеты методом порошковой металлургии в начале девятнадцатого века и изготовили. Ну а раз мне попался именно тот человек, кто это сделал, то глупо было бы его не припахать. В худшем случае будут у меня лампы с платиновой нитью накаливания: дорогая, светит тускло — но всяко лучше чем ничего. Еще, конечно, к молибдену присмотреться можно — однако про то, как с ним работать можно и возможно ли из него тонкую проволоку изготовить, я понятия не имел. Но ведь кто-то имел, возможно, что и лично полковник Соболевский — а так как люди, обладающие нужными знаниями, имелись, то требовались только этим людям сказать, чем именно им стоит заняться. Ведь самому всего не сделать, особенно, если даже не подозреваешь, как…
Да и когда подозреваешь, лучше все же воплощение оставить другим людям: дел-то очень много, на все даже «других людей» не хватает. В России, конечно, народу точно уже за пятьдесят миллионов — но вот всех горных инженеров в стране товарищ Соболевский лично знал, а лапотный мужик ничего в промышленности сделать не может.
То есть мужик тоже может: круглое таскать, квадратное катать — то есть изображать из себя грубую физическую силу. Или не очень грубую и даже не особо физическую: в пяти верстах от Павлова Острога, например, мужики героически копали гипс, а в Вольске — лепили из местного мела с глиной «гранулы», пережигаемые в цементных печах. Правда, с Вольском тоже не все было славно: цемента там могли куда как больше производить, но печи топить было нечем, так что дрова, из которых затем уголь выжигался для цементных печей, плотами аж из-под Перми по реке гоняли…
Правда, с углем ситуация вроде налаживалась: две уже шахты в Красноармейске кокующегося выдавали с избытком, так что часть кокса из Донецка вывозилась в другие места. Да и в самом Донецке уже три «государевых» шахты заработали — но они работали пока только для демонстрации того, что их выстроили не напрасно: углем они снабжали лишь местное население. По одной простой причине: лошадей не хватало для перевозки многочисленных появляющихся там грузов. Ну и мужиков, которые должны телегами управлять…