И этот завод мне строили парни из Парагвая, направленные в Россию для обучения инженерным наукам — а я их в живой работе и обучил. Точнее, дообучил — и весной сорок второго они — уже обученные и с чертежами новенького трактора (и одним рабочим «образцом новой техники») — отправились домой.

А уже в мае у России с Османской империей случился небольшой конфликт. То есть не то чтобы совсем уже небольшой, Россия просто выполнила свои обязательства по русско-османскому договору «о покровительству православному народу в Османской империи». В Болгарии произошло восстание православных против османов, Николай отправил армию православных болгар защитить от османского произвола. И не только армию, но и флот, хотя флот пришлось уже потом туда направлять, после того как османов французы поддержать решили. Флот (французский) весь потопили, а в Европе появились две новых страны: Болгария и Сербия, да и территория Российской империи приросла Молдавией, Валахией и Добруджей. И болгарским царем Николай назначил своего старшего сына, моего тезку. Австрийский император Фердинанд выступил против такого перекраивания европейских карт (и, в большей степени, смены европейских «элит»), но Николай ему очень вежливо заметил, что те, кто будет сильно выступать против, рискует остаться без Закарпатья, Галиции и Буковины. Главный австрийский русофоб (и по совместительству неизменный австрийский министр иностранных дел) Меттерних прикинул, с какой скоростью и с какими потерями русская армия очистила почти всю европейскую часть от османов — и утерся. И в Европе наступил мир…

Вот только я не ожидал, что этот мир принесет лично мне. В начале ноября Николай Павлович приехал ко мне в гости, в Подольск приехал, и первым делом поздоровавшись, задал мне простой вопрос:

— Послушай, князь Смирнов, тут такое дело… Османы сами начали христиан резать, а мы их защитили…

— Николай Павлович, я абсолютно уверен, что Дева Мария это одобряет…

— Да в этом у меня и сомнений нет, я о другом. В общем, забрали русские войска у османа Смирну твою родную, и весь пашалык Смирненский. Так вот, если ты пожелаешь в родной город вернуться… не желаешь генерал-губернатором там стать?

— И с турками там воевать… Меня, знаете ли, пресвятая дева только на яхте моей оберегает от неприятностей всяких, а на суше… присматривает, конечно, чтобы было кому яхту в море выводить, но… нет, да и губернатор из меня всяко не получится. Я же только и могу, что разные железяки придумывать, пока мне придумки эти в голову вкладываются, а даже воплощать их в железо — тут другие люди нужны. И в России таких людей много, как и тех, кто губернаторствовать может.