— А почему послезавтра? — не удержался я, так как намеревался уже ночным экспрессом отправиться в Москву и задерживаться еще на пару дней в мои планы не входило.

— Потому что орден-то у меня готовый где-то есть, а вот цепь к нему еще сделать надо. Это только ты у нас такой шустрый, а ювелиры — они ну никак раньше цепь сделать не смогут. Так, ты что, спешишь куда?

— Вообще-то… Мария Давыдовна скоро родить уже должна, я хотел домой нынче же выехать…

— Ну ты и нахал… впрочем, кому я говорю. Ладно, езжай. Погоди-ка… вот тебе орден, носи: как раз вакансия получилась… — Николай вручил мне орденскую Звезду, — а цепь… я перед Рождеством в Москву собрался ехать, вот тогда и цепью тебя пожалую. И пятьсот рублей тогда же с тебя возьмут.

Да уж, обломилось мне счастье внезапное. То, что за высшие ордена нужно было по пять сотен «на благотворительность» отдавать, меня давно уже не удивляло, а вот то, что количество «живых кавалеров» жестко лимитировалось — это я понять не мог. И получается, что я кого-то орденом обделил… хотя, как чуть позже оказалось, никого не обделил: сейчас кавалеров ордена вообще девять человек было, причем даже меня считая. Не давал Николай высшие ордена кому угодно — но и народ (то есть знать, простому народу вся эта мишура была вообще незнакома) знал, что человек с таким орденом его точно заслужил. Но, что самое интересное, никто и никогда не спрашивал, за какие заслуги орден был вручен. Строить догадки — могли, а вот всерьез интересоваться или тем более кавалера расспрашивать считалось моветоном. И, что меня удивило уже всерьез, вообще преступлением. Но если человек сам решил похвастаться, то это не возбранялось — и я, понятно, перед женой рот на замке не держал.

На Рождество я, как Николай и пообещал, получил от него орденскую цепь. А от Егора Францевича получил деньгами полтора миллиона рублей — и на все деньги накупил всякого нужного южноамериканцам. В любом случае следует «поддерживать отечественного производителя», а так уж получилось, что у меня такие «отечественные» расположились в местах уж больно отдаленных. То есть друг от друга отдаленных, и я счел крайне полезным слегка так усилить производственные возможности Уругвая и Аргентины. Поэтому в середине января из Петербурга в далекое плаванье отправились уже четыре стальных баркентины, на которых через океан были отправлены две «средних» паровых электростанции, три небольших гидрогенератора и сотня металлорежущих станков. В том числе и пяток станков для сверловки и нарезки винтовочных стволов. А с оборудованием за океан отправились (в смысле домой отправились) и пять дюжин совершенно испаноязычных парней, получивших в России «профильное образование». Честно говоря, мне было на самом деле важно, чтобы южноамериканцы не прогнулись под США, а проделать это, не имея собственной достаточно мощной и современной промышленности, было практически невозможно. А вот таковую промышленность имея…