А затем уже и электричества, которое шло в том числе и на освещение. Но это лишь попутно оно туда шло, а в основном электричество крутило моторы станков. Пока в основном, про алюминий я не забывал. И еще кое о чем не забывал: усилиями Шиллинга был выстроен завод по выпуску кабеля типа ТЗГ, и к осени появилась телеграфная линия (с работоспособными буквопечатающими автоматами) от Зимнего дворца в Петербурге до царского дворца в Гатчине. Николай пришел в восторг, Бенкендорф — тоже, но уже по другому поводу, и началось строительство телеграфной линии вдоль железной дороги из Петербурга в Москву. Но не кабельной (подсчитанная Шиллингом сумма, нужная для изготовления кабеля такой длины даже меня повергла в ужас), а воздушная. С проводами из стали.
Провода такие начали выпускаться на еще одном новом заводе. И это была не примитивная проволока, к трос, скручиваемый их множества оцинкованных проволочин. Получалось на порядки дешевле медных проводов — и я искренне надеялся, что железо не проржавеет до тех пор, пока не начнется выпуск проводов уже алюминиевых. А если и проржавеет, то не особенно страшно: стали производится уже очень много, провода и заменить недолго.
И такие же железные провода использовались и в линиях электропередач. По той же самой причине: медные были очень дорогими. Но вопрос был не столько в стоимости этих проводов, сколько в том, что кто-то дорогие провода обязательно сопрет. А вот стальные скорее всего воровать не станут: сталь там какая-то «подозрительная», серая и не ржавеет (не иначе колдовство на нее наведено, так что лучше ну ее нафиг), а купить что-то стальное стало уже совсем нетрудно и довольно недорого. После запуска металлургического завода в Старом Осколе и пуска железной дороги из Кривого Рога в Донецк выпуск стали достиг миллиона тонн в год в продолжал быстро расти. Егор Францевич благоразумно решил, что отрасль, дающую стране только валютную выручку свыше тридцати миллионов рублей, недофинансировать будет неблагоразумно. А «отрасль» отправляла в Европу огромное количество рельсов, кучу мелких стальных изделий (по крайней мере русские стальные лопаты и грабли, а так же топоры, молотки и прочий мелкий инструмент в Европе занял ну никак не меньше половины рынка). Опять же, паровозы и вагоны, которые тоже были «продукцией металлургии») тоже денежку в казну несли немалую. Причем не только из Европы.
В самом конце лета тридцать седьмого года Москву (в очередной раз) навестил Николай Павлович. И мы с ним немного поговорили о будущем России на Востоке: про золото в Калифорнии и на Аляске император не забыл. После чего Егор Васильевич получил новое поручение — на этот раз просто провести кое-какие геологические изыскания, а Александр Иванович — провести «дополнительное обучение» сразу четырех полков. Причем все это ни Калифорнии, ни Аляски не касалось, туда Николай послал уже совсем других людей. Несколько необычным маршрутом послал: из Риги и из Ростова (который на Дону). Послал он их маршрутом вокруг Африки через Индийский и Тихий океаны, для чего в те края были направлены все корабли, выстроенные на казенной верфи Риги и шесть «недокорветов» Ростовской постройки. Странный на первый взгляд маршрут, но мне его железяка рассчитала как «оптимальный для этого времени года». Ну да, в чем-то наверное «оптимальный»: по ее расчетам рейс вокруг мыса Горн должен был занять четыре месяца, а вокруг Африки — всего сто двадцать дней. Но если учесть сезоны штормов и всякие прочие мелочи… в общем, я тут спорить не стал. Да и смысла спорить с бездушной железякой я не видел: с тем же эффектом можно спорить с батареей отопления…