Больше прадед ее никогда в жизни не видел и ничего о ней не слышал, а вот ее сестренку — «малышку Палому Елену» — забрал с собой, когда возвращался в СССР. Как он это проделал, я понятия не имею — но в тридцать восьмом эта девочка появилась в нашей московской квартире. А мать прадеда, чтобы не связываться с советской бюрократией, Палому Елену просто удочерила: девочке было всего-то десять лет. Но когда старшие было сунулись разузнать что-то насчет Стефании, которая была единственной родственницей малышки, им быстро добрые люди объяснили, что ПОУМ — это троцкисты, и связываться с ними — себе дороже.

Двоюродный прадед голову сложил на полях Отечественной войны, так и оставаясь холостяком, а мои родные прадед и прабабушка покинули этот мир в пятьдесят шестом — и деда вместе с двумя его сестрами воспитывала уже Палома Елена. Сама она замуж не вышла: после войны вообще девушкам было очень трудно пару найти, а уж у девушке с искалеченной рукой и вовсе шансов не было — и бабуля всю нерастраченную любовь отдала нашей семье Она же воспитывала и моего отца, а затем и меня — и поэтому для меня испанский был вторым родным языком. Каталанский — которому я научился у бабули, и кастильский, которому меня усиленно обучали в школе. Собственно, поэтому я с мексиканским секретарем на испанском и заговорил.

Парень оказался всего на пару лет меня старше, и он мне и открыл неизвестную историю бабулиной старшей сестры. В Мексике она попала к какой-то дальней родне, там у нее родился сын — как раз мой двоюродный дед, который получил имя Пабло в честь отца. Этот дед рос, хорошо кушал, слушался маму, прилежно учился в школе, с плохими компаниями не связывался — и в возрасте лет так двадцати шести организовал собственную компанию, которая занималась… чем-то очень денежным, вроде как в гостиничном бизнесе. Женился, настрогал кучу детей, те тоже активно позаботились о народной мексиканской демографии — и в результате Рикардо Кармона тоже появился на свет, будучи — как мы с ним выяснили в первый же день — моим двоюродным племянником. Но самому ему до «русской родни» дела не было, однако прадед попросил узнать — он и узнал. И дал ссылку на скайп моего двоюродного деда.

Последнему я позвонил скорее в память о бабуле, но дедок оказался очень шустрым и разговаривать с ним было интересно. А вскоре он пригласил меня в гости. Я было отказался, ссылаясь на занятость, но обдурить его не получилось:

— Алехандро, Рикардо мне про твою семью все рассказал, так что ты не стесняйся. Я за тобой просто пришлю свой самолет и тебе эта поездка вообще ни малейшего убытка не нанесет, а мне все же интересно с родней поближе познакомиться. А еще мать просила при случае кое-что вам передать, вашей семье передать, но она с меня клятву взяла, что я передам это лично в руки. Очень для вашей семьи ценную вещь. Рикардо тебе визу оформит вообще за день, а у тебя, как ты говорил, с завтрашнего для каникулы…