Дом стоит, бревнами желтеет… А хозяин-то где?
Дверь подперта палкой, вроде как — вышел ненадолго. Да только на крыльцо ветром уже столько пыли и мусора нанесло, что явно это ненадолго сильно затянулось…
Коротко оглядевшись, я скользнул за калитку и, поднявшись по ступенькам, потянул за дверную ручку, резную, в виде цветочного стебля. Из темного проема дохнуло промозглой сыростью и мерзким, скребущим по позвоночнику ощущением, что сейчас на меня оттуда выпрыгнет что-то страшное до жути. Понятное дело — сам лично Охранное Слово поядренее выбирал, чтобы посторонние к Костьке не лазили. Не думал, что самому придется его на себе испытать.
Эх, жаль, что печати Разбойного Приказа у меня с собой нет. Удобная была штука, мимо любых — ну, почти — Охранных Слов проходи, сколько хочешь, задержанных парализует качественно и с гарантией… Эх, старую печать у меня забрали, а новую, естественно, никто не выдаст. Хоть ты сам себе ее делай, да только за обнаруженную фальшивую печать Приказа руку рубят сразу, не спрашивая, где ты ее взял, хоть только что с земли подобрал.
Стиснув зубы, я шагнул внутрь, быстро оглядываясь. Ага, вон он, сундучок, в котором волшебное зеркальце должно было храниться. Откинул крышку — вот оно, лежит, поблескивает тускло сквозь слой пыли…
Можно с уверенностью подытожить — с Костькой что-то случилось.
Зеркальце я забрал с собой — нечего таким ценным вещам без присмотра лежать, мало ли кто тут будет шарить, в отсутствии хозяина-то. Выскочил на крыльцо и постоял немного, пытаясь отдышаться — очень уж Охранное Слово давило, пока внутри был.
— Ты кто это будешь? — послышалось от калитки, — И зачем по чужим домам шаришь?
— Разбойный Приказ, — на автомате ответил я, и только потом взглянул, кто это тут такой любопытный. Тетушка, лет сорока на вид, похожая чем-то на мою тетку Анфию — такая же высокая, фигуристая, энергичная. В синем сарафане с вышивкой, который сшит, как здесь говорят, «на польский манер», то есть притален, отчего фигурка незнакомки очень даже бросается в глаза. Особенно та ее часть, которая через калитку свесилась, о которую тетка облокачивается…
Бррр! Я человек женатый, мне на чужие… чужих теток смотреть как бы не полагается.
— Разбойный? — охнула она, — Неужто нашли душегубов?
Тааак…
— Нет, по другому делу. Нужен нам Костька прозванием Толока, как свидетель одного дела давнего…
— Видать, очень давнего, — с ехидцей произнесла она, — Спохватились, Костечку-то нашего уже с полгода как грабители зарезали, прям рядом с домом.
Тааак…
— Где именно?
— Вон там, за углом, в проулке, — махнула она рукой.