Хоть и недо, но все ж таки боярина просто так не убить. В особенности если у него есть опасения за свою жизнь, и он увешан амулетами, как новогодняя елка — игрушками.
Две пули — ребята действовали наверняка — с визгом ушли куда-то в сторону, отрикошетив от… вот от чего именно — я не заметил, потому как упал вместе со стулом, к котором был примотан. Да и до этого я еле-еле видел одним глазом. В общем — пули отскочили и Волков, явственно осознав, что его планируют убить, возможно даже — насмерть, начал действовать.
В голливудских фильмах злодей не преминул бы схватить меня и использовать в качестве заложника, но Волков, к счастью, эти фильмы не смотрел.
Первым делом он выхватил из-за пазухи… ну, как мне сначала показалось — огурец. Не, ну а что — длинный, зеленый, слегка изогнутый… да вообще, вас бы всю ночь били и тыкали ножом, я б посмотрел, как вы сможете соображать!
Не огурец это был, конечно. Пистолет, только отделанный малахитом, это такой зеленый узорчатый камень, из которого делают шкатулки и, как выяснилось, еще и пистолеты.
Волков яростно взмахнул этим пистолетом, повел дулом туда-сюда… А всё — куда стрелять, непонятно. Мои стрельцы тоже не дураки, чтоб бросаться с криками «Ату его!» на того, кого пули не взяли. Они затихарились в кустах и в ускоренном темпе перезаряжали мушкеты. Ну, это я потом узнал. А Волков, судя по всему, словил когнитивный диссонанс: по нему же стреляли, верно? А какой самый надежный признак, выдающий местоположение стрелка? Клубы дыма, конечно, поднимающиеся над тем местом, откуда стреляли. Порох-то, здесь используемый, не зря дымным называют! Вот Волков, на рефлексах и собрался было выстрелить по дыму. Ан дыма-то и нет! Кончился у нас дымный порох, пришлось с горя бездымный выдумать. Отсюда диссонанс: стреляли, а дыма нет — это как это вообще⁈
Светило солнце, пели птицы, ветерок шелестел листвой. И — никого.
ШАРАХ!
Я аж подпрыгнул, лежа на земле. От отчаяния Волков лупанул из своего оружия просто наугад. В куст, который показался ему особенно подозрительным. И не просто пулей. Малахитовый пистолет оказался очередным волковским артефактом, и стрелял он Огненным Словом, здоровенным и жарким сгустком пламени. Куст молча загорелся.
Светило солнышко, ветерок шелестел листвой, горел, потрескивая, ни в чем не повинный куст. И — никого.
Зарычав, Волков начал был произносить какое-то Слово, то ли Поисковое, то ли то самое Волчье. И не договорил. Потому что одна побитая гусеничка, привязанная к стулу, извиваясь, подползла к нему и, извернувшись, пнула по ногам.