Еще одна безрезультатная вспышка.
— Да не нервничай ты.
— Чего мне не делать?
— Не волнуйся.
— Я не волнуюсь! — скрипнул тот зубами, и следующее Слово полыхнуло так, что чуть не расплавило в лужу прикрепленную к лавке свечу. Я повернулся к Марфе…
Твою ж мать!
— Ты зачем…?
— Мы же в баню пришли, — безмятежно ответила царевна, успевшая снять сапоги, чулки, и сейчас стягивающая с плеч сарафан, вместе с нижней рубашкой, — Здесь хорошо. Прохладно.
Блин! То, что тебе прохладно, я уже и так вижу! Одежда-то уже до пояса снята!
Позади меня закашлялся царевич, обнаруживший этот внезапный стриптиз.
— Мы не мыться сюда пришли, — я натянул сарафан на плечи Марфы, стараясь не смотреть вниз и молясь, чтобы Аглашка об этом не узнала. То, что она заревнует, я не боюсь. Но задразнит же!
— Хорошо, — покладисто кивнула царевна.
— Сядь и молчи.
Та кивнула. Молча.
Царевич достал из сумки небольшую толстенькую книгу в кожаном переплете. Перелистал до места, отмеченного закладкой. Я с интересом наблюдал за происходящим. Потому что гадский царевич, пообещав провести в Кремль мимо всей стражи, охраны, заборов, запоров и Слов, так и не сказал, как он это сделает. И почему из бани в заброшенном дворе.
— Это колдовская книга, что ли?
— Да нет, обычная. Фрязин один итальянский написал, лет сто назад. Про то, как государь должен страной править. По моей просьбе перевод сделали.
— Так, а…
— Она из царской библиотеки, — перебил меня Иван, как будто это все объясняло.
— И?
— Ее надо читать.
— А в другое время ее нельзя почитать.
— Можно. Но нам же в Кремль надо сейчас, а не в другое время, верно? Сядь, молчи, слушай. И эту угомони!
Царевна послушно сидела и молчала. А не цеплять нас с Иваном босыми ножками я ей не запрещал.
— Сиди и слушай.
Марфа радостно кивнула и широко раскрыла глаза. Глазами она слушать собралась, что ли?
Царевич начал читать:
— Главнее всего государи должны действовать в отношении своих подданных с постоянством, чтобы подданные не могли думать, что государь изменяет свой образ действий, соображаясь с благоприятными или дурными обстоятельствам. Иначе, вынужденный необходимостью на какую-нибудь злую или благую меру, правитель или потеряет удобное время для приведения к осуществлению своей жестокости, или благая мера не принесет лично ему никакого добра, так как ее будут объяснять только как вынужденную необходимостью и никто из подданных не сочтет себя обязанным за нее благодарностью…
Огонек свечи колыхнулся, хотя никакого сквозняка не чувствовалось. Потом еще раз качнулся, заплясал, бросая движущиеся тени на стены бани. На печь, на полок, на столы, на сундуки…