— Что, и про Бирюлевский клад не рассказывал?
— Рассказывал, — вспомнил я, — Клад Черного Константина?
— Ходил туда? — мутные глаза прищурились.
— Нет.
Очень уж мутный тот клад был, не стал я туда соваться. Слишком походил на ловушку, последний привет от покойного.
— А чего так?
Ой, чувствую, это очередная проверочка…
— Заморский запретил, — блефанул я, — Говорил, мол, если хочешь кому гадость сделать, то про этот клад расскажи, но сам туда не суйся.
— А почему не соваться, сказал?
— Нет. Да мне и без надобности.
— Ну, тогда я расскажу. А то помру, так и забудут про то место… Клад Черного Константина можно открыть, если в камень подковой с ноги рыжей лошади ударить, тогда проход откроется. Да только лошадь та должна быть не любая, а та самая, на которой Константин ездил. А подковка от нее одна-единственная осталась, да и ту один растяпа внутри пещеры с кладом забыл…
О как. Ключ от сейфа заперт внутри сейфа. Получается, клад не достанется никому и никогда.
— … а если с подковой от другой лошади пойдешь — проход тоже откроется. Только не к кладу. А туда, где сам Черный Константин спит. Он тогда такого непрошенного гостя и задавит…
Вот ты падла, Заморский. Не зря я тогда свою чуйку послушал, не зря.
— Так от меня-то ты чего хотел, Князь? Я вон, свой век доживаю, молодые уже, что мне на смену пришли, и те уходят, новая поросль пошла, которая своим умом живет…
— Своим умом жить хорошо. Если ты этим своим умом вовремя сообразишь стариков спросить. Чтоб по тем граблям, где они синяков набили, самому не скакать.
— Ишь ты, умник… Что ж за грабли-то у тебя такие, что не обойти не перепрыгнуть?
— Вещь одна мне нужна. Знаю, где спрятана. Только до меня там уже кто только не искал — никто ее найти не смог. Да тут мне еще про нее загадку подкинули, мол, спрятана она, но не в тайнике.
Точно, еще царевич говорил, мол, папа его, царь государь, как-то обмолвился, что, мол, никому и в голову не придет. Как будто и вправду на видном месте положено…
— Спрятана, говоришь, но не в тайнике… Бывает такое, Князь, бывает… Лежит вещица на самом виду, да только не видят ее в упор.
Он опять закашлялся-засмеялся.
— Это как? — спросил я, — Невидимая, что ли?
— Да, верно ты пришел, молодежь уже и не помнит про такое. В мое время уже про такое как про сказку рассказывали…
Старик хрипло перевел дыхание:
— Есть особое Слово, Скрытное. С ее помощью давным-давно, лет сто назад, вещи от татей прятали, те, кто его знал.
Сто лет? Как раз тогда, когда Венец и создали? Неужели я угадал, когда к Луковице пришел?
— Кладешь руку на вещь, Слово произносишь — и она в другую вещь превращается. Был сундук с золотом — а стало полено еловое, на какое тать и не взглянет.