Он вздохнул:
— Много чего было при царе Василии, чего, наверное, не должно было быть. Но в одном он держался — никогда спуску нечисти не давал. Если б у него такой вопрос стал — не быть царем, но нечисть при этом придавлена будет, как змея камнем, или царем быть, но и нечист волю дать — он бы сам с престола сошел, и мгновенья бы не задумался. А царь Михаил — сам видишь…
Ну да, ну да… Только все это — лирика. Помощь-то где, бескорыстная? Или Ровнин специально время тянет, чтобы я не выдержал и ее попросил? Интересно — он в силу своей хитросделанной натуры не хочет просто так помочь? Или… или зарок на нем какой-то, вроде как на кладах бывает, мол, не просить платы за помощь, пока помощь сами не попросят? Так-то возвращение прежнего Царского Венца ему нужно не меньше чем мне с Иваном-царевичем, нечисть-то — это его профессиональная головная боль.
— Сам царь — он как был боярином Романовым, так им и остался. Не понял он еще, что над ним нет никого, кто скажет, мол, этого тебе нельзя. А когда поймет — ох и полетят тогда головы… Всех своих врагов он припомнит, да и тебя, боярин, не забудет.
Ну, до меня на Алтае…
— … и на Алтае своем ты от него не скроешься. Да и нигде не скроешься.
Ровнин чуть наклонился ко мне:
— Жена у нашего царя — не русская, из чужих земель он ее привез. Есть у нее зеркало волшебное, немецкой работы. Что она у того зеркала спросит — то оно ей и покажет. Спросить, мол, покажи, где Викешка, боярин Осетровский прячется — вот он ты в ее зеркале, как на ладони. Спросит, покажи, откуда правлению моего мужа угроза идет — оно и покажет, мол, едут с востока люди, масками лица прикрывают…
Твою ж мать! Так вот откуда царь про наш поход узнал! Вот откуда ветер дул! То-то я понять не мог, почему описание противника такое невнятное — люди, в масках… Потому что зеркало, наверняка, не как телевизор с четкой картинкой, работает, а, скорее, некие образы показывает. В особенности при таком неконкретном запросе: «откуда угроза»…
— Не такое уж оно и сильное, раз царица до сих пор меня в нем не увидела. Хотя мы тут уже не одну неделю, как в Москву прибыли.
— А это, боярин Осетровский, потому, что есть у тебя добрые знакомые, которые видение этому зеркалу затуманили…
Понятно. Знаю я этих знакомых, в черных кафтанах… Я-то думал, мне везло, мол, вот я какой оборотистый да ловкий. А сам, оказывается, так, деталька в чужих планах. Может, и важная, но — деталька…
— … затуманивать, затуманивали, да только долго этого делать не получится. Еще несколько дней, много — неделя, и узнает царица про то, что вы на Москве. А там уж найти вас, да в подвалы оттащить — дело простое.