— Заведите.

Шестнадцатого февраля, в среду, у входа в управу появилась новая столбовая доска — Прохор её сколотил из остатков от ремонта приёмной за полтора часа. Сычёв сам приколол первый вестник кнопками: четыре кнопки по углам, в нижнем правом углу — округлая печать управы, оттиск моей рукой.

В первый день у вестника останавливались мало — четверо или пятеро. В четверг семнадцатого Прохор пришёл с обхода в обед.

— Барин, разрешите доложить?

— Докладывай.

— На вестнике у управы стоял полчаса Анисим Иваныч, Голиков. Купец, что у нас в думе колеблющийся. Стоял, читал. Ушёл, ничего не сказав. Лицо одобрительное.

— Значит, в марте Голиков на нашей стороне.

— Барин?

— Если человек полчаса стоит у вашего вестника на морозе и читает, не делая вид, что не читает, — он уже на вашей стороне. Просто сам ещё не знает.

Прохор кивнул задумчиво и ушёл к печке во двор — там у него была своя точка отдыха.

В пятницу семнадцатого февраля, в управу зашёл Аарон Моисеич Цукерман.

Это, по правде сказать, событие было такого редкого порядка, что Сычёв в первый момент не сообразил, как его принимать. Цукерман в управу при мне за десять месяцев заходил два раза — один раз в марте по моей повестке (когда я его сам пригласил для согласования графика выплат), второй раз в июне по делу Подлипского. На третий раз — в феврале — он зашёл сам, без повестки, без согласования, в рабочий день.

Высокий, рост у него за метр восемьдесят, чёрное пальто до щиколоток, шапка из каракуля, у виска седина. На груди — серебряная цепь от часов в жилетном кармане, в руке — кожаный портфель. Снег с пальто отряхнул на крыльце.

— Аарон Моисеич. Здравствуйте.

— Павел Андреевич, добрый день. Пять минут вашего времени.

— Прошу.

Он вошёл в кабинет, не садясь, открыл портфель, достал один лист, положил на стол. Лист аккуратно отпечатанный, чужой рукой (его собственной — Цукерман сам печатает на маленьком наборном станке, который у него в конторе при синагоге; у него одна штука букв, Сычёв мне как-то рассказывал).

— Это копия моих счётных книг по делу Стрешнева П. А., в одной странице. На сегодняшнее число.

Я прочёл лист. Чистый чёткий текст:

Долг Стрешнева П. А. на 1.01.1882: три тысячи двести сорок семь рублей серебром.

График погашения: по тысяче рублей серебром в месяц.

Декабрь 1881 — выплачено по графику. Январь 1882 — выплачено по графику. Февраль 1882 — ожидается до 28 числа.

Все обязательства соблюдаются в установленные сроки. Просрочек нет. А. М. Цукерман, ростовщик 1-й гильдии Бережанска. Дата: 17 февраля 1882 г.

Я положил лист на стол. Подумал.