Я слушал молча.

— А что мы про Глебова знаем?

— Мало. Имя я нашёл в одной строчке «Вестника», больше ничего. Но я через Голицына узнаю в течение двух недель — биография, родство, прежнее место службы, возможные связи с Симбирском или Казанью. Если связь с Симбирском есть — это объясняет, почему именно Колесников к нему вышел: они могли пересечься через одного знакомого. Если нет — связь идёт через Гордеева, не через Колесникова, и тогда у нас «И. Г.» — наёмный информатор Гордеева, не симбирский знакомый Колесникова. Это две разные модели работы.

— А по фактам — Глебов в Минюсте с апреля. То есть до апреля Гордеев у Минюста источника не имел, либо он работал через другого. С апреля — Глебов. Что значит, что Гордеев решил проблему доступа к Минюсту в апреле, в то же самое время, когда Манифест дал ему новое окружение для работы.

Сычёв чуть кивнул.

— Это, Павел Андреевич, у меня тоже в голове сложилось. Манифест двадцать девятого апреля — у нас четыре дня. Глебов причислен двадцать третьего апреля — за неделю до Манифеста. То есть Гордеев готовился к новой рамке заранее, через канал в Минюсте, который он завёл за неделю до Манифеста. Это означает, что у Гордеева в Петербурге есть кто-то, кто его снабжает преждевременной информацией. Я не знаю, кто. Но у нас в этом году — это второй уровень противника. Раньше я думал, что Гордеев работает один. Сейчас вижу, что у него есть петербургский партнёр, возможно — два.

— Это меняет картину.

— Меняет. Я её Вам докладываю, чтобы Вы её приняли в свой расчёт.

Я отметил у себя в голове три вещи. Первое: «И. Г.» — Иван Григорьевич Глебов, конкретный младший делопроизводитель Минюста в подведомственности Раздольского, причислен с двадцать третьего апреля. Второе: причисление за неделю до Манифеста — значит, Гордеев готовился к новой рамке заранее. Третье: у Гордеева есть петербургский партнёр, возможно — кто-то рангом выше Глебова, кто организовал само причисление.

Это был — второй уровень противника. До сегодняшнего понедельника я этого уровня не видел.

Сычёв продолжил:

— Что с этим делать? У нас есть три варианта. Первый — ничего. Просто знать, что Глебов есть, и работать через свою защиту. Второй — пустить через Голицына короткий запрос: пусть Голицын через своих в Минюсте намекнёт Раздольскому, что у его делопроизводителя Глебова — внеслужебные связи в провинции. Это поднимет проверку Глебова, и он временно из дела Бережанска выйдет. Третий — самый рискованный — использовать Долгушинский канал через Петра Петровича. Если Пётр Петрович в Минюсте сделает у Раздольского частный запрос про Глебова — это сразу поставит и Глебова, и Раздольского в неудобную позицию. Но это требует от Долгушина младшего конкретного шага в его служебной среде, что у него есть только одно «право», по словам Михаила Петровича. Использовать его на Глебова — значит истратить его на тактическую задачу, а не на стратегическую защиту.