Я сидел тихо. Аграфена не отрывалась от вязания, но я видел: она слушает каждое слово.

— Аннушка. Я этого ждал. Не точных слов — но того, что ты сама приедешь к этой формулировке. Через тётю, через бабушку, через подругу — кому-то скажешь раньше, кому-то позже. Я это понимаю. Тебе со мной про это пока неудобно — потому что я отец, и у меня в этой теме есть рамка, а Варваре Алексеевне — нет. Это правильное распределение. Я не буду тебя тянуть про Кошкина. Когда сама захочешь — расскажешь. Сейчас — расскажи бабушке про чай у Варвары, что ещё было, кроме формул и Кошкина.

Анна улыбнулась. Маленькой, в углу рта.

— Был ещё пирог. Варвара Алексеевна сама пекла — она это редко делает, обычно её Прасковья Игнатьевна, но в этот раз Варвара мне сказала: «Хочу к Анне Павловне испечь сама — у нас дома гостья молодая, надо особенно». Пирог с яблоками. Очень вкусный. Я даже у бабушкиного пирога такого не помню — Прасковья Игнатьевна потом мне на крыльце сказала: «Барыня уже семь лет своими руками никому не пекла, кроме матушки на Радоницу. Это для Вас особенный жест».

Аграфена остановила вязание. Подняла глаза на Анну.

— Это значит, она тебя приняла. Варвара Алексеевна сама печёт только для тех, кто ей в дом пришёл по-настоящему. Это её бытовое слово — без слов. Я её знаю меньше, чем твой папа, но я знаю это про неё через жену Морозкина-сестры — у Морозкиных в Заречной две зимы назад Варвара Алексеевна на похоронах была, и тоже своими руками поминальный пирог принесла. Это у неё редкость.

Анна молча приняла бабушкино слово, чуть прижалась плечом к её плечу.

В этот момент Глафира зашла в гостиную — звала к ужину.

За ужином — простой домашний разговор. Глафира приготовила варёную курицу с лапшой и репой, на сладкое — пирог с творогом и изюмом. Анна ела с явным удовольствием. У неё с пристани в среду к субботнему вечеру наконец установился аппетит — Аграфена это отметила без слов, только коротким взглядом мне через стол.

После ужина Аграфена и Анна остались в гостиной. Они с гостиной перешли на разговор про Курганова и его подарочные книги — Анна вторую книгу хочет взять для прочтения, спрашивала про него подробнее. Аграфена рассказывала, не торопясь, голос ровный. Я слышал из кабинета через приоткрытую дверь негромкие фразы — не разбирал, но улавливал ритм. Тёплый ритм.

В кабинете я сел за стол, открыл новую зелёную тетрадь. В ней с понедельника двадцатого июня — три записи. Сейчас четвёртая.

25 июня. Анна у Варвары Алексеевны, 16:00–18:00. Прошло хорошо. Варвара сама пекла пирог с яблоками — её жест приёма (Прасковья Игнатьевна сказала Анне на крыльце: «Барыня семь лет никому, кроме матушки на Радоницу»). Анна записала формулу Варвары о «третьем счёте, который никто за тебя не ведёт». Буду к этой формуле возвращаться — она и про управскую работу, и про любую другую.