Он сидел, не отводя взгляда. Руки лежали на коленях — ладонью вниз, пальцы чуть согнуты, как если бы только что отпустили что-то тяжёлое и приходили в своё положение.

Я принял решение за полсекунды. Потом ещё несколько секунд думал — правильно ли принял; потом понял, что правильно, и достал из нижнего ящика стола копию представления, которую Долгушин прислал в четверг. Положил перед Залесским.

— Читайте.

Залесский посмотрел на лист. На меня — коротко. Потом на лист.

— Павел Андреевич, это ведь у вас неофициально.

— Неофициально. Но — лучше, чтобы вы прочли сами. Иначе работать с вами дальше — глухо.

Он кивнул коротко. Взял копию, начал читать. Прочитал первый раз быстро, второй — медленно, с карандашом (мой карандаш, я сам подал — Залесский сам у себя карандаша не держал в этом сюртуке, только в другом, школьном). Отметил оба пункта обвинения. Сжал переносицу ещё раз.

— Значит, всё-таки через меня.

— Не через вас. Вами. Разница — принципиальная.

— Поясните.

— «Через меня» значит, что вы — использованы без вашего ведома. «Вами» значит, что вы — использованы как инструмент, но сами вы не инструмент. Вы — человек. Это — юридическая разница и моральная разница одновременно. Первая защитима, вторая — нет, но нам здесь нужна именно первая.

Залесский посмотрел на меня долго. Я у него этого долгого взгляда раньше не видел — он обычно смотрит короткими вспышками, как человек, который отвык быть рассматриваемым без оглядки. Сейчас — длинно, изучающе.

— Хорошо. Что нужно с моей стороны.

— Объяснительная. На четыре-пять страниц. По пунктам: с июля восемьдесят первого — никаких политических тем, ни в школе, ни в частном. Программа преподавания — география и русский в гимназии, санитария в воскресной школе. Октябрьский разбор с Николаем — ваша позиция, ваш голос, ваше участие. Подпись, дата, дословная формула.

— Формула?

— «С изложенным и с пониманием последствий ложных показаний ознакомлен». Стандарт служебных расследований, не подозрений. Положит вас в административную плоскость, не в политическую.

— К какому сроку?

— Завтра к обеду. У меня сегодня Краснов будет после обеда, но основу пакета собираю к среде. Желательно — завтра. Будете писать здесь или у себя?

— У себя. Тише. И прошение о свидетельстве благонадёжности — оно пока остаётся у вас без движения или мы его к тому же пакету прилагаем?

— Прилагаем. Прошение, мой ответ положительный — оба в пакет. Они работают в том же направлении: человек, который просит перевода и получает от городского головы свидетельство благонадёжности, — это человек, которого вторично обвинять в политической неблагонадёжности уже процессуально неудобно.