Мы оба выбрали остановиться.

Прасковья Игнатьевна сделала полшага в сторону, уступая разговору пространство. Это её старушечий деликатный навык — она при Варваре с детства, понимает порядок.

— Варвара Алексеевна. Здравствуйте.

— Здравствуйте, Павел Андреевич.

Голос у неё был деловой, без интонации просьбы. Никакой улыбки, кроме маленькой, на полсекунды, в самом начале встречи, и потом — ровный профессиональный тон, по которому я её помнил.

— Как Ваша фабрика?

— В порядке, благодарю. Зимой простой был три недели в феврале — мороз, не пускали станки, ждали оттепели. С марта работаем без перерыва. Заказы на лето уже расписаны до июля.

— Это хорошо. У меня тоже расписано до июля — но в смысле паводка и стройки печи, не заказов.

— Я слышала про паводок. Мне сестра рассказывала — она у Заречной живёт, в этот год спокойно прошло. В прошлом году у неё дома мешки складывали в сенях.

— Это, Варвара Алексеевна, и был основной критерий: чтобы у людей в сенях мешки в этом году не складывали.

Короткая пауза. Варвара смотрела прямо, без извинения. У неё, по моим декабрьским наблюдениям, ровно три секунды длится такая пауза перед содержательным ответом, я это уже распознавал.

— У вас, Павел Андреевич, в этом году с Бережанском — что-то изменилось.

— Что именно?

— Я не могу точно сказать. Но в декабре, когда я вас видела у крыльца суда, у вас было лицо человека, который ещё держится напряжённо. Сейчас — другое. Спокойнее. Это не отсутствие напряжения — это, наверное, привычка к нему.

— Это, может быть, точно сказано.

В этом обмене была её типичная вещь. Она замечает то, что другие не замечают, и формулирует одной фразой. Я думаю, это от её работы за прилавком фабрики и от её бухгалтерских книг — точные наблюдения за людьми по экономии слов. Когда в её мире семьдесят пять копеек на тысячу чисто, а семьдесят семь — это уже расход, у неё внутри вырабатывается привычка к точности на всех уровнях, не только в деньгах.

Я подумал короткое, потом проговорил.

— У меня к Вам, Варвара Алексеевна, такое предложение. Декабрьский разговор — он за зимой как-то отложился. У меня. У Вас, может быть, тоже.

— Может быть, да. И что?

— Если бы Вы согласились, я бы зашёл к Вам в гости. Не на чай. По делу. Хотел бы Вам представить одну работу, по которой мне нужен Ваш совет.

Три секунды паузы.

— По какой работе?

— У меня в думском комитете лежит проект устройства фабричной школы для детей рабочих — на двадцать-тридцать учеников. Бежевая идея пока, не доведена. Я думал, что Вы как хозяйка фабрики на двести рабочих можете сказать, что бы там работало, а что — нет. Без Вашего совета этот проект не закрою.