внешний вид… – она делает паузу, театрально оглядывая меня, – ну, как бы помягче выразиться…
он не соответствует уровню мероприятия. Инвесторы увидят вас и подумают, что в нашей
компании работают люди с окраины, которые не умеют даже одеться прилично.
У меня по спине бегут ледяные мурашки.
Люди с окраины? Не умеют одеться прилично?
Это не просто замечание, это настоящий плевок мне в лицо.
– Я… я считаю, что одета вполне прилично, – выдавливаю я.
– Прилично для первого этажа, дорогая, – усмехается Виктория. – Но не для сорокового.
Посмотрите на себя. Блузка болтается, юбка слишком длинная, туфли – как у школьницы. И этот
хвостик, – она кривится. – Милая, вам нужно научиться укладывать волосы. И макияж делать,
иначе вы выглядите, как подросток. Вы не вписываетесь. И если вы будете торчать в приемной,
когда придут инвесторы, вы испортите имидж компании.
Она говорит это достаточно громко. Так, что все вокруг точно слышат.
У меня пересыхает во рту. Я хочу что-то сказать, возразить, защититься… но не могу. Просто
не умею я отвечать на такие выпады. Просто не привыкла. Просто чувствую себя облитой помоями
с головы до ног и понимаю, что не могу ничего с этим поделать.
И да, наверное, Виктория права. Я не вписываюсь. Я чужая на этом этаже, и все это видят.
– Виктория Андреевна, – вдруг раздаётся голос за моей спиной. Ледяной, ровный, опасный.
Я оборачиваюсь.
Зарубин стоит в дверях своего кабинета. Его лицо непроницаемо, но глаза… глаза темнеют. Он
смотрит на Викторию, и в этом взгляде есть что-то такое, от чего глава PR-отдела бледнеет.
– Максим Эдуардович, я просто хотела…
– Я слышал, что вы хотели, – перебивает он, и его голос становится тише. – Высказывать свое
личное мнение о внешнем виде моей сотрудницы?
Виктория сглатывает.
– Я… я беспокоилась об имидже компании…
– Имиджем компании занимаетесь вы, – Зарубин делает шаг вперед, и Виктория инстинктивно
пятится назад. – А моим личным администратором занимаюсь я. И если вам не нравится, как она
выглядит…
Он делает паузу и останавливается возле меня. И тут его рука неожиданно устраивается у меня
на плече. Я вздрагиваю от этого прикосновения. По телу бежит ворох непрошенных мурашек.
Ладонь у него тяжелая, горячая, уверенная. Он подтягивает меня к себе. Демонстративно,
собственнически, так, чтобы все видели.
– Если вам не нравится, как выглядит мой личный администратор, – повторяет он, чеканя
каждое слово, – значит, вам не нравится мой вкус. А мой вкус, Виктория Андреевна, не
обсуждается.
В приемной повисает звенящая тишина.
Я стою, чувствуя его руку на своём плече, и не могу дышать. Потому что это не просто