На маленькой фигурке, которая висит на мне, как насмерть перепуганная обезьянка.
– Твою же мать... – потрясенно выдыхает здоровяк и судорожно жмет кнопку рации на плече: –
База, это пятый пост! Отбой по цоколю! Нашли! Да, в норме.
Он делает шаг ко мне, нервно вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, и смотрит на
меня так, словно я держу в руках бомбу с часовым механизмом.
– Охренеть просто... Слушай, девочка, ты даже не представляешь, что сейчас наверху
творится. Там реально все на ушах стоят. Это же та потеряшка из приемной Зарубина!
Я хлопаю ресницами, пытаясь переварить информацию.
– Из приемной генерального? – переспрашиваю недоуменно. – В смысле... чья это дочка?
Кого-то из топов?
– Ага, если бы! – нервно хохотнул первый охранник. – Давай ее сюда, мы ее живо наверх
доставим, пока нам всем головы не поотрывали.
Серый делает шаг ко мне и протягивает свои огромные, похожие на лопаты руки, чтобы забрать
ребенка.
И тут происходит то, чего никто из нас не ожидал.
Малышка, которая до этого казалась впавшей в ступор, вдруг резко поворачивает голову. Она
видит тянущиеся к ней чужие мужские руки, видит строгую черную форму… и ее глаза наполняются
таким диким ужасом, что мне становится страшно.
Она срывается на пронзительный, режущий по ушам визг:
– Не-е-е-е-ет!!! – и вцепляется в меня с удвоенной силой.
Ее маленькие пальчики впиваются мне в кожу сквозь тонкую ткань блузки. Она брыкается
ногами, пытаясь оттолкнуть охранника, и прячет лицо у меня на груди, крича так, что в ушах
звенит.
– Не отдам! Моя! Моя-я-я! – орет она, заливаясь слезами и задыхаясь от истерики.
Я инстинктивно делаю шаг назад, прижимая ее к себе еще крепче и чувствуя себя какой-то
волчицей, защищающей детеныша. Очень непривычное ощущение.
– Тихо, тихо, никто тебя не заберет! – громко говорю я, перекрывая ее визг, и злобно зыркаю
на растерявшегося Серого. – Отойдите от нее! Вы же видите, у нее истерика! Вы ее пугаете!
Здоровенные мужики замирают, переглядываясь. Они явно не обучены обращаться с бьющимися в
припадке паники детьми.
– Слышь, ну ты это... давай без самодеятельности, – неуверенно басит первый. – Нам
приказано ребенка доставить. Начальник охраны лично...
Он делает еще одну попытку приблизиться, и девочка заходится новым истошным криком. Ее
маленькое тело бьет крупная дрожь, и она задыхается, захлебываясь слезами.
– Я сказала, отойдите! – рявкаю я так, как никогда в жизни не разговаривала на работе. – Вы
что, слепые?! Ей плохо! Я сама ее понесу!
Охранники в растерянности отступают на шаг, поднимая руки в примирительном жесте.