Ветер не слабел, оболочка с водородом стала похожа на спущенный мяч, мы держались в воздухе только благодаря горячему воздуху. Но долго так не могло продолжаться — топлива осталось едва ли на час полета.
Горы уже давно закончились, внизу расстилался бескрайний холмистый буш. Я пытался найти какой-нибудь ориентир, чтобы определиться по карте, но ничего приметного не находилось. Надежды не терял — все-таки полторы сотни футов высоты в запасе у нас еще есть, а ветер… должен же он когда-нибудь стихнуть?
— Только вот, зараза такая, все никак не стихнет! — зло выругался я, напряженно всматриваясь в горизонт.
К шести часам проскочили какой-то населенный пункт, потом ряд ферм, а к половине седьмого у нас закончилось топливо.
Я сразу бросился демонтировать аппаратуру, но особенно не преуспел, вырвав с корнем только кислородный баллон.
— Твою же мать!!! — зло выругался я, глянув вниз. — Сука… снижаемся…
Когда гребаный шар опустился до ста футов, решил попробовать сбросить единственный оставшийся у нас якорь. Скорость ветра немного снизилась, и при некотором везении все должно получиться. Или не получиться. Но об этом лучше не думать.
На всякий случай привязал покрепче Пенни к корзине и застегнул на себе страховочный пояс.
— Молитву какую-нибудь знаешь?
Пенни быстро закивала.
— Так молись.
— Давно. — Пенелопа слабо улыбнулась. — Господь поможет нам. Главное, в этом не сомневаться.
— Вот и хорошо… — Я дождался, пока начнется холмистая местность, и перевалил через борт якорь.
Те мгновения, что он летел до земли, показались вечностью. Но наконец нас сильно дернуло, и шар стал замедляться.
— Давай, давай!!! — орал я что есть сил, смотря, как якорь скачет по земле, оставляя шлейф пыли и выбивая искры из камней.
Несколько секунд ничего не происходило, нас только судорожно трясло, а затем…
А затем чертов якорь наконец за что-то надежно зацепился, но ветер оказался слишком сильным, а ивовая корзина — недостаточно прочной.
— Твою же ма-а-ать!!! — меня, как из катапульты, вынесло из шара вместе с добрым куском борта.
Страховочный пояс помог, я не поломал себе хребет и не сорвался совсем, но несколько минут приходил в себя, болтаясь между небом и землей и не вполне соображая, что случилось.
— Михаэль!!! Михаэль, я сейчас…
Я поднял голову и увидел, что треть корзины исчезла, остаток держится всего на трех стропах, а Пенелопа пытается отвязаться и истошно до меня докричаться. Ветер сносил слова, но я все-таки расслышал ее.
— М-мать!.. Даже не думай, сиди на месте!.. — заорал как резаный.
— Михаэль, я сейчас…